26.12.2010: СВОИ И ЧУЖИЕ В СМУТНОЕ ВРЕМЯ (часть 4)
   
    В одной из недавно вышедших в Польше хвалебных биографий Сигизмунда приводится ценный факт: он уже в 1608 году замыслил посадить на русский престол своего сына королевича Владислава. Это видно из переписки литовских магнатов Радзивиллов и из письма герцога Курляндии Вильгельма Кеттлера королю Англии Якову I Стюарту.
    Сигизмунд напал бы на Россию в любом случае, а Лжедмитрий II должен был побольше сжечь, разграбить, разведать, измотать русские войска. Мы видели, чего стоил «нейтралитет» Сигизмунда. А чем объяснить «дружественное» молчание английского короля Якова?
    Англичане грезили о монопольных правах в русской торговле, добившись желаемого от Лжедмитрия I. Иезуит Пирлинг, признав это (с. 333), добавил, что в архиве Оксфорда, в Queens College, хранится грамота самозванца английским купцам. Добавлю: как говорят, и поныне Queens College занимается русскими темами.
    Ажиотаж в Польше вокруг «геройств» Сигизмунда и самозванцев, - не поверхностный, не нагнетаемый. Из года в год множатся исследования, оправдывающие вторжение в Россию. Такие настроения вне политики, они пропитаны духом гимна «Ещё Польска не згинела». Закрывать на это глаза - самообман, особенно учитывая членство Польши в НАТО.
    Вернёмся к аферам Лжедмитрия II. Его польские войска в 1608 году захватили Орёл, как Лжедмитрий I в 1605 году и Болотников в 1606 году. Затем повторили путь Болотникова – через Болхов к Оке, западнее Калуги. От поляков, воевавших по шаблону, ожидали «болотниковского» удара на Серпухов – по Москве с юга. Поэтому войско воеводы М.В. Скопина-Шуйского прикрыло это направление.
    Но тут кто-то подсказал полякам неожиданный манёвр – на северо-запад через Можайск и Звенигород. Так они вышли к Москве с запада, выполнив первую часть своего плана, и начали осаду столицы в июне 1608 года. Лжедмитрия II прозвали «тушинским вором» (или просто «вором») по его лагерю в Тушино, тогда – вне столицы. Тушинцы пытались прорваться в Москву, но были отражены царскими войсками.
    Однако вторая часть дерзкого плана поляков провалилась. В ней участвовали так называемые «лисовчики» (по-польски lisowczycy) по имени их вожака Лисовского. Его конные отряды – отъявленные святотатцы, грабители и убийцы. В современной Польше гордятся «лисовчиками», о них выходят книги-монографии. «Лисовчики» … стяжали «великую славу».
    «Лисовчики» с пушками должны были выйти к Москве с востока, замкнув наглухо кольцо окружения. Весной 1608 года «лисовчики» начали поход. Из Мценска, знакомого полякам по нашествию Лжедмитрия I в 1605 году, «лисовчики» устремились на северо-восток, снова захватив Епифань, которую недолго грабил Лжедмитрий II в 1607 году, а затем, по сути, повторили путь ватаг Лжепетра, но чуть восточнее - через Михайлов. Они разорили Зарайск и Коломну, захватили епископа Коломенского и Каширского Иосифа и привязали его к пушке, издевательски таская за собой. (Иосиф ещё в 1606 году резко выступал против Лжедмитрия I.)
    Но царский воевода князь Иван Семёнович Куракин наголову разгромил Лисовского у Медвежьего Брода, на берегу Москвы-реки, и освободил епископа Иосифа. Связь Москвы с юго-востоком России была восстановлена. «Лисовчики» бежали в Тушино. В том же 1608 году вновь ринулись на Коломну, однако были отражены князем Дмитрием Михайловичем Пожарским.
    25 июня 1608 года царь Василий Шуйский, откликнувшись на давние предложения Сигизмунда, заключил с ним перемирие на 3 года и 11 месяцев, то есть до лета 1612 года. Мы обязались вернуть Марину Мнишек и всех пленных поляков. Марина не имела права впредь именоваться «царицей», а все польские войска должны были уйти из России.
    Выполняя условия перемирия, царь Василий отправил Марину под конвоем в Речь Посполитую, но по дороге её «случайно» отбили многочисленные поляки и привезли в Тушино. Там Марина, падкая на «гроши», опять стала любвеобильной шляхетской «царицей».
    Историк Нечволодов, оправдывая Сигизмунда, писал, что тот «вовсе не желал войны с нами», но шляхта не послушалась (кн. 4, с. 457-458).
    Сигизмунд – последователь иезуитов, и его обязательства не стоили ничего. Ведь по иезуитской «морали» допустимы лжесвидетельство, клятвопреступление, разврат, убийство (подробно см.: И.А. Ильин. Собрание Сочинений. Т. 2. кн.1, с. 393-394; т. 5, с. 197).
    Отношение шляхты к Сигизмунду не имеет значения. Если бы Рим и ксёндзы приказали, она бы без повеления Сигизмунда ушла восвояси. А раз продолжила воевать - значит, костёл «благословил».
    Царя Василия нельзя обвинять в наивности. Он, заключив перемирие, держал войска наготове и, вероятно, хотел отвести обвинения, что он-де виновник войны, раз Марину неволит. Даже спустя два века слышались отголоски нелепого пацифизма. Например, либеральный историк Соловьев назвал истребление захватчиков в Москве в мае 1606 года «делом нечистым» (кн.4, с. 442-443).
    Летом 1608 года иезуиты, следуя желаниям кардинала Боргезе, племянника папы Павла V Боргезе, составили для Лжедмитрия II подробный наказ. В делах управления - употреблять русский язык (возможно, чтобы русские считали навязанную им власть «своей»?). Молодёжь посылать для католического обучения в Вильно, Рим и другие города Италии. Ведя дело к унии, всех греческих монахов, приезжающих из Константинополя, - выгнать.
    Выходит, что Игнатий – не грек? Он упомянут в наказе, как «патриарх» (без имени), который «не может» (сейчас) «совершить новое венчание» Лжедмитрия II.
    Прилюдно, в сентябре 1608 года, «вор» и Марина Мнишек радостно воссоединились, как бывшие «супруги», но тайно их обвенчал ксёндз-иезуит. Игнатий был под стражей в Чудовом монастыре в Кремле, и лицедействовать пришлось без него.
    Он – не единственный папский агент. Другим был Константинопольский патриарх Неофит II (1602-1603; 1607-1612 гг.): «6 августа 1608 года в исповедании веры, посланном папе Павлу V, признал папское первенство и догматы католической Церкви. В 1609 году в письме королю Испании Филиппу III просил начать военный поход для освобождения православных от турок. Его соглашения с иезуитами-миссионерами и папой и в целом филолатинская позиция, равно как и жёсткая тактика, применённая им в экономических вопросах, вызвала народное возмущение…» («Патриархи нации». Волос, 1995, с. 53-54).
    Думаю, в Риме и Мадриде был план одновременного введения унии в греческих землях через Неофита II, а в России - через лжепатриарха Игнатия. Этот план мог разработать только умный и упорный король Филипп II Испанский (1556-1598). На наше счастье, его преемник Филипп III (1598-1621) любил светскую жизнь и женщин больше католицизма и почти до конца жизни оставил дела фавориту герцогу Лерме, а тот был «не семи пядей во лбу». Но даже вялая испанская громада поддерживала папство.
    На одного из сообщников Лжедмитрия I, убитого вместе с ним в Москве 17 мая 1606 года, не обращали должного внимания. Его имя – Амвросий Челари (Челлари), торговец из Милана. Миланское герцогство принадлежало Испании, граничило с землями австро-немецких Габсбургов, союзников Речи Посполитой. В Милане в 1600-1610 годах правил деятельный испанский наместник граф Педро Фуэнтес. Миланские оружейники и банкиры снабжали Мадрид. Испания незаметно вмешалась в Смуту.
    О том времени русский философ И.А. Ильин писал: «Вспомним… как социально-революционные шайки, шатавшиеся по России, считали «не лишним иметь при себе какого-нибудь» самозваного «царевича», кои размножились тогда числом не менее 15 (Лже-Дмитрий I, Лже-Дмитрий II, тульский «царевич Пётр Федорович», псковский Сидорка и на Поле царевичи «Август князь Иван», Лаврентий, Фёдор, Клементий, Савелий, Симеон, Василий, Ерошка, Гаврилка, Мартынка и т.п.)» (И.А. Ильин. Собрание сочинений. Т. 4, с. 531).
    Ильин говорил о «заговорщическом произволе», когда «Митька Трубецкой и Ивашко Заруцкой» искали милостей у «Государыни Царицы Марины Юрьевны и Государя Царевича Ивана Дмитриевича» (Т. 4, с. 531).
    Поясню, что Марина Мнишек, жена двух Лжедмитриев и разбойника Заруцкого, была дочерью польского магната Ежи (Георгия, Юрия) Мнишка, став «Мариной Юрьевной». Её сын неведомо от кого (например, от любого из польско-литовских наёмников, чьи палатки она посещала, распустив волосы), именовался «Иваном», сыном якобы «царя Дмитрия», стало быть – «Государем Царевичем Иваном Дмитриевичем». Иностранная афера рядилась в русские титулы и искала зыбкую почву измены.
    Сейчас «философы» иронизируют над русским прошлым: дескать, только в наивной России появлялись самозванцы. Забыли «философы» о прошлом любимой ими Европы, например Португалии. В 1578 году в битве с африканцами пропал без вести молодой, ещё не женатый, португальский король Себастиан, воспитанник иезуитов. В 1580 году его родственник король Филипп II Испанский вторгся в Португалию и присоединил её и огромные португальские колонии на шестьдесят лет (по 1640 год) к Испании, властвовавшей в Америке, Италии, Нидерландах.
    Вероятно, с помощью иезуитов, недовольных жёсткой внутренней политикой Филиппа II, появилось четыре лже-Себастиана, каждый, разумеется, «чудесно спасшийся» и «законный». Испанцы их методично преследовали и казнили. Наибольшего успеха добился Лже-Себастиан IV, он же итальянец Марко Катизони, но был повешен испанцами в сентябре 1603 года, когда в Польше уже заготовили Лжедмитрия I.
    Веком раньше, в ещё католической Англии, в 1483 году внезапно умер властный король Эдуард IV. Его сыновей – короля Эдуарда V и принца Ричарда - свергли, заточив в лондонский замок-тюрьму Тауэр. Как принято считать, их убили в 1483 году. История таинственна до сих пор.
    Но в 1491 году объявился якобы «чудесно спасшийся» принц Ричард, сын короля Эдуарда IV. Будто бы в 1483 году ему удалось бежать из Тауэра, скрыться в Португалии, и теперь он идёт отнять Лондон у узурпатора, нового короля Генриха VII, нашедшего корону в кустах в 1485 году, на поле битвы. Лже-Ричарду помогла Франция.
    И что необычно: Лже-Ричарда признала своим племянником Маргарита, сестра Эдуарда IV, герцогиня Нидерландов (может быть, он и впрямь был её племянником, ведь Эдуард IV был ценителем прекрасного пола). Король Шотландии Яков IV, враг англичан, сосватал свою двоюродную сестру за лже-Ричарда и вторгся в Англию. В интригу были вовлечены многие лорды, аббаты и папский Рим. Только в 1499 году, через восемь лет, Генрих VII казнил разбитого лже-Ричарда.
    Ещё раньше, в 1487 году, мятеж поднял обученный самозванец, выдававший себя за Эдуарда, графа Варвика, племянника умершего короля Эдуарда IV. Самое любопытное, что настоящий граф Эдуард Варвик в то время сидел в Тауэре. Его показали лондонцам, чтобы разоблачить самозванца – лже-Эдуарда. Не помогло. Рыцари и лорды восстали и короновали Лже-Эдуарда в Дублине, столице Ирландии, под именем Эдуарда VI. Ему прислала наёмников иностранная держава – Нидерланды. Скоро мятежники были разбиты королём Генрихом VII.
    В 1499 году объявился ещё один, второй по счёту, лже-Эдуард, мнимый граф Варвик, – пойман и казнён. Тогда же в Тауэре обезглавили и настоящего графа Варвика.
    Эти случаи нам неизвестны. А ведь католический Запад имел богатую историю «чудесно спасшихся» самозванцев-монархов. Россия до Смутного времени с ними не сталкивалась.
    Русский историк XIX века Н. Бицын, не касаясь лже-монархии на Западе, верно заметил о Смутном времени: «… самый факт самозванца в России – изначала собственный их иезуитский умысел и таил в себе по самой малой мере колоссальнейший план всемирного римского католичества».
    Кстати, Рим в 1579 году основал английскую иезуитскую коллегию, в 1600 году - шотландскую. Так что идея Лжедмитриев могла родиться и в англо-католических головах.
    Опасность иезуитов понял Сталин. В 1939 году был снят художественный фильм «Минин и Пожарский», получивший Сталинскую премию. Режиссёр – В.И. Пудовкин. Сценарист – историк литературы В.Б. Шкловский. Им помогали три историка-консультанта, в том числе и академик В.И. Пичета, специалист по Польше и Литве. Мы видим, как орден иезуитов давал деньги польскому королю, пытался убить князя Пожарского. В православном монастыре жил монах, свободно говоривший по-русски, внешностью «эфиоп» или «грек». Он послал тайную грамоту полякам в Кремль. На недоумённый вопрос русского предателя: «Да ты какой земли?», - монах ответил: «Португальской».
    Русские люди 1604-1613 годов, обманутые самозванцами, были не наивнее простых обывателей - португальцев или англичан.
    Самозванцев взращивала иностранная интервенция. Поляки и литовцы пытались замкнуть кольцо вокруг Москвы, вызвав в 1609 году страшный голод; в 1608-1610 годах - безуспешно штурмовали Троице-Сергиеву Лавру. К Лжедмитрию II прибывали всё новые войска.
    Нарушив через год с небольшим перемирие, в сентябре 1609 года Сигизмунд вторгся в Россию и осадил Смоленск, сильно укреплённый ещё царём Борисом Годуновым. Сигизмунд начал третью русско-польскую войну в XVII веке. Прежние две в поддержку обоих Лжедмитриев, в 1604-1606 годах и с 1607 года, были «неофициальными», но не менее кровавыми.
    В библиотеке Главного Штаба русской царской армии имелась польская рукопись № 3267, в которой была глава: «Поход его королевского величества в Москву». Текст по-польски с переводом на русский опубликовала «Русская Историческая Библиотека» (СПб, 1872, т. 1, с. 429-720).
    Среди частей авангарда – мощный полк литовского канцлера Льва Сапеги. Пушки прикрывала огромная, в 700 человек, рота Гайовского из татар и пехотинцев (чьих?). Необычен и отряд кастеляна (то есть предводителя шляхты) из Перемышля: 100 гусар, 100 казаков, 500 пехотинцев и 200 «сабатов» (sabatow). Русские военные переводчики XIX века поставили вопросительный знак у непонятного слова «сабатов» (с. 429). «Сабаты» были на лошадях и «в вооружении венгерском» (с. 436).
    В главных силах маршировала и «немецкая пехота 1130 человек» полковника Людвига Вайера. Вскоре немецкий полк вырос до 7 рот по 200 «кнехтов» (солдат) в каждой.
    В арьергарде встречаем полк Брацлавского воеводы в 900 человек и, среди прочих, конные отряды: старосты Струся (в 1612 году – последний польский комендант Кремля) – более 400 всадников; старосты Тышкевича; князя Збаражского и опять немцев - гусар Вайера. Вновь числятся 300 «волонтёров». Кстати, сколько немцев по фамилии Вайер было у Сигизмунда, установить не удалось (с. 794).
    «Шотландские и нидерландские капитаны» осматривали мощные укрепления Смоленска с его 37 башнями (с. 446-447).
    Шотландцы нанялись к Сигизмунду с одобрения короля Англии и Шотландии Якова I Стюарта (1603-1625) (он же – Яков VI Шотландский). В 1604 году он заключил мир с Испанией и занялся авантюрами. «Нидерландские капитаны» – из католических Испанских Нидерландов, или современной Бельгии. С разрешения короля Филиппа III Испанского и, главное, его командующего – банкира Амброджо (Амвросия) Спинолы. Ветви его семьи жили и в Генуи, в Италии, и в Севилье, в Испании.
    Спинола сам нанимал многонациональные войска. В обмен на расходы он получил в 1604-1629 годах неограниченную власть в Брюсселе, торговой космополитической столице Испанских Нидерландов. Формально там правил эрцгерцог, родственник испанского короля, на деле – банкир Спинола. В апреле 1609 года Испания и Голландия заключили 12-летнее перемирие, и многие наёмники остались без привычного заработка. Их и отправили осенью 1609 года под Смоленск. Вот ещё одно доказательство сговора Мадрида и Рима – ввести унию в России и греческих землях, о чём мы уже говорили. (Бумаги Спинолы до конца не опубликованы. Вдруг там есть письмо - заём Сигизмунду?)
    У Сигизмунда были и «литовские татары» (с. 499). Может быть, выходцы из Крыма, осевшие в Вильно? Смоленск атаковали немцы и венгры (с. 638).
    В феврале 1610 года тушинцы заключили договор с Сигизмундом. В будущем его сын королевич Владислав станет «православным царём», а пока русским царём признавался Сигизмунд, наименованный «Жигимонтом Ивановичем».
    Почему Сигизмунд (по-польски Зигмунт) - «Иванович»? Его отцом был шведский король Иоганн III (1568-1592) из династии Ваза. До 1599 года Сигизмунд был одновременно и польским, и шведским королём. В 1599 году шведская корона перешла к его дяде Карлу IX Ваза. Это облегчало согласование польского и шведского вторжения в Россию, ведь внешне Польша и Швеция подчёркивали обоюдную враждебность.
    Успех тайных планов был возможен только при расколе войск, верных царю Василию Шуйскому. Цель заговора - избавиться от всех Шуйских. Чтобы подозрение пало на царя, его троюродного племянника полководца князя М.В. Скопина-Шуйского убили не в засаде или «случайной» стычке, а отравили на пиру в Москве, где были и князья Воротынские, и князья Шуйские. Но разве они сами готовили блюда и напитки?
    Предполагаю, что преступление – дело рук иезуитов или шведов-протестантов. Их военачальник Яков Делагарди, наш «союзник», гостил в Москве, не забывая, что он - племянник Сигизмунда.
    Отец Якова Делагарди (De la Gardie) звался Понс и жил в Лангедоке, на крайнем юге современной Франции, в многонациональном крае. Имя Понс там встречалось часто. Понс - то же, что Понтус. Понтус = Понтий (т.е. Понтий Пилат).
    По шведским данным, родители Понса - арендаторы четырёх ферм или хуторов (по-французски – metairie) между городами Каркассонн (культурологи поныне считают этот город образцом веротерпимости) и Нарбонн. Одна из ферм - La Gardie, и Понтус «назвал себя» De la Gardie («из Ла Гарди»).
    Лангедок веками был оплотом оккультной секты «катаров» («чистых»), скрывавшихся под маской католичества. Ферма La Gardie или Gardie – близ аббатства Сент-Илер, приверженного «катарам».
    Понс (Понтус) осел в Швеции и женился на внебрачной дочери шведского короля Иоганна III Ваза - Софии. Сын Понтуса и Софьи (и племянник Сигизмунда) - Яков – появился на свет в 1583 году в Ревеле, тогда шведской крепости.
    В 1610 году смерть Скопина-Шуйского, формально союзника Якова Делагарди, дала шведским королям Карлу IX (1599-1611) и Густаву II Адольфу (1611-1632) желанный повод для войны с Россией. Вместо Скопина-Шуйского главнокомандующим стал боярин князь Д.И. Шуйский, брат царя Василия.
    Перебежчики от Делагарди оповещали польского гетмана Жолкевского о всех передвижениях войск Д.И. Шуйского..
    24 июня 1610 года в пятичасовом решающем сражении под селом Клушином, в 150 км западнее Москвы, Д.И. Шуйский отбил все атаки Жолкевского. Но тут немецко-французские наёмники шведов Делагарди и Горна перешли на сторону поляков и ударили нам в спину, разграбив русский обоз и казну.
    Делагарди и Горн договорились с Жолкевским о свободном отходе шведских наёмников на север России и захватили Ладогу. Немцы, испанцы, французы, англичане, шотландцы нанялись к гетману Жолкевскому, о чём тот донёс Сигизмунду, добавив, что Делагарди «…обещал и дал мне руку, что не будет служить у москвитян» («Записки гетмана Жолкевского…», приложение № 27).
    Поражение под Клушином, подстроенное Делагарди, использовали против царя и его братьев – мнимо-бездарных, «несчастливых», да ещё и ложно обвинённых в отравлении Скопина-Шуйского. Ни патриарх Гермоген, ни воевода города Зарайска князь Д.М. Пожарский не поверили домыслам.
    Царя Василия часто обвиняют в бездарности. Но анонимный французский агент в Москве назвал 5 (15) апреля 1610 года Василия Шуйского – «истинным великим царём», «человеком гордым и жестоким». Кстати, агент доносил: «…на нас досадуют всякими способами и оказывая нам неприятности» («Записки гетмана Жолкевского…», приложение № 21). Судя по этому тексту, у царя Василия была тайная полиция.
    Царь Василий старался организовать оборону Москвы, но ему, оклеветанному, не подчинялись. А вскоре, 17 июля 1610 года, он был свергнут заговорщиками. Русское царство, с таким трудом восстановленное после иностранной оккупации и засилья Лжедмитрия I в 1605-1606 годах, - рухнуло. На смену государству пришёл хаос.
    В 2010 году 400-летие этого трагического события прошло незамеченным…
    В июле 1610 года патриарх Гермоген пытался защитить царя Василия, но безуспешно, и тогда предложил в цари Михаила Романова. Однако заговорщики обратились к Сигизмунду, чтобы он дал своего сына Владислава в «православные русские» цари. В июле-сентябре лжепатриарх Игнатий оставался в Москве. Ждал, что скоро вновь понадобится Риму.
    Позднее Жолкевский схватил царя Василия Шуйского, его братьев князей Д.И. Шуйского и И.И. Шуйского, жену Д.И. Шуйского - Екатерину - и увез в Речь Посполитую. Царь Василий, Дмитрий и Екатерина Шуйские держались с достоинством, умерли в 1612 году в заточении, разумеется, не своей смертью.
    Из плена после 1618 года вернулся последний из рода Шуйских - Иван (+1638). При царе Михаиле Фёдоровиче он – влиятельный боярин, начальник Московского Судного Приказа.
    В ночь на 21 сентября 1610 года (по другим данным – на 17 сентября) польско-немецкое войско Жолкевского вошло в Москву. Так Чудов монастырь, где затаился лжепатриарх Игнатий, оказался у поляков. Власть ускользнула из рук «семибоярщины», боярского правительства из семи человек, а его глава князь Ф.И. Мстиславский в 1611 году перешёл на польскую службу.
    Теперь иезуитам уже не был нужен Лжедмитрий II. В его стане, тогда - под Калугой, возникла ссора, и в декабре 1610 года самозванец был внезапно убит. Его разбойные «гетманы» Рожинский и Ян Сапега позднее умерли от ран, полученных в боях с русскими войсками.
   

Св. Гермоген, патриарх


    Уже в январе 1611 года поляки, отстранив «семибоярщину» и арестовав двух её членов – князей Ивана Михайловича Воротынского и Андрея Васильевича Голицына, назначили на важнейшие приказы (по-нашему – министерства) и к казне в Кремле бывших тушинцев. Среди них – Чичерина. От имени «государя Жигимонта Ивановича» правил полковник Гонсевский
    Поляки и тушинцы разбивали и переплавляли всё, что можно было вывезти и продать. Это было уже второе разграбление Кремля, первое, напомню, было при Лжедмитрии I в 1605-1606 годах.
    Русское войско пришло в полный упадок. И верно отметил В.О.Ключевский: «Государство, потеряв свой центр, …преображалось в какую-то бесформенную, мятущуюся федерацию» (Сочинения в девяти томах. М., 1993, т. 3, с. 56).
    В начале марта 1611 года, в Великий пост, поляки и тушинцы посадили под арест в Чудов монастырь патриарха Гермогена (фото 1) за то, что он писал патриотические письма к русским городам.
    Лишь Арсений Елассонский отрицал влияние патриарха, призвав, как схоластик, в свидетели… Бога (с. 146). Зато похвалил литовского налётчика Яна Сапегу: «… он был человек весьма прекрасный, сострадательный, достойный, приятнейший и весьма благородный» (с. 154).
    19 марта 1611 года, в Страстной Вторник, немцы и поляки напали на безоружных русских людей в Китай-городе. В Белом-городе закипели уличные бои. Русские открыли огонь из пушек. К Москве подошло первое земское ополчение рязанского дворянина Прокопия Ляпунова, под чьим началом сражался и князь Дмитрий Михайлович Пожарский, воевода Зарайска. В ополчении были воеводы 25 городов.
    И их Арсений, ярый сторонник королевича Владислава, назвал «…немногими неизвестными людьми без роду и племени, глупыми и пьяными холопами» (с. 147). Ещё раз возникает вопрос: кто же был сам Арсений?
    Поляки и немцы подожгли Москву. Французский историк А. Рамбо считал именно их виновниками пожара Москвы (с. 200).
    «Побитых же и згоревших счисляли не меньше 60 тысяч человек» (В.Н. Татищев, т. VI, с. 348). Среди убитых поляками был и арестованный ими бывший член «семибоярщины» князь А.В. Голицын, противник оккупации, в 1609 году под Москвой разбивший польского гетмана Рожинского.
    На Пасху 24 марта 1611 года вражеский гарнизон и тушинцы поставили Игнатия «патриархом». Фанатик дождался своего часа.
    Карамзин описал дикое неистовство захватчиков: «Москва пустая горела двое суток. Где угасал огонь, там ляхи, выезжая из Китая, снова зажигали, в Белом городе, в Деревянном и в предместьях… Сия громада золы, в окружности на двадцать вёрст и более, курилась ещё несколько дней, так, что ляхи в Китае и Кремле, дыша смрадом, жили как в тумане – но ликовали: грабили казну царскую…, сдирали с икон оклады…, пили из бочек венгерское и мальвазию».
    «Богослужение» в разбойном таборе – сознательное издевательство над православной Пасхой. Этим и занялся Игнатий. Карамзин нашёл верные слова о русских «клевретах или невольниках малодушных», которые праздновали в Кремле Пасху «…и молились за царя Владислава с иерархом, достойным такой паствы: Игнатием…» (т. XII, с. 173-174).
    Однако Карташёв оправдывает Игнатия: «Он совершал пасхальные богослужения 1611 года. Но сам понимал каноническую фальшивость своего положения, как лишённый собором не только своего звания, но и сана» (т. 2, с. 78-79).
    Если бы Игнатий «сам понимал», то уклонился бы от роли ряженого «патриарха» в горящей Москве. Нет, Игнатий действовал как иезуит – в решающий момент поддержать католиков, пусть и в «православном» обличье.
    Польский гетман Жолкевский удовлетворённо записал: «…столица Московская сгорела с великим кровопролитием и убытком, который и оценить нельзя. Изобилен и богат был этот город, занимавший обширное пространство; бывавшие в чужих краях говорят, что ни Рим, ни Париж, ни Лиссабон величиною окружности своей не могут равняться сему городу» (с. 123).
    Экстатическую радость при виде пожара Москвы испытал Арсений Елассонский, сообщник Игнатия: «…и весь народ московский был рассеян и погублен гораздо хуже, осмеливаюсь сказать, чем некогда были погублены Содом и Гоморра и Ниневия, град великий, потому что эти города быстро и в короткое время были разрушены от гнева Господня… великая же Москва была приведена в ничтожество посредством многих наказаний: огнем, холодным временем, убийством меча и голодом» (с. 149).
    Известно, что разные народы нелюбимы другими народами по-своему. Нас, например, древняя Ассирия с её столицей Ниневией оставляет равнодушной. Однако ряд народов Ближнего Востока и Центральной Азии люто ненавидят Ассирию за её походы против них. Перечень тех племён не всегда ясен даже знатокам древности. Одно известно – греки с Ассирией не воевали. И откуда у Арсения Елассонского такая бурная радость, что Москва «наказана», как Ниневия?
    Окраинные крепости были брошены на произвол судьбы. И в июле 1611 года шведский военачальник Делагарди после долгой осады и приступов ворвался в Новгород с помощью предателя и истребил последних защитников – горсть казаков и стрельцов. Оборонялся ещё двор смелого протопопа Аммоса, клирика Софийского собора. «Благородные» шведы, не сумев взять штурмом двор Аммоса, сожгли и двор и всех его защитников.
    Новгород отделялся от России и становился зависимым от Швеции «самостоятельным» княжеством во главе с братом шведского короля Густава Адольфа - принцем Карлом-Филиппом Ваза, готовым-де стать «православным». Позднее Карл-Филипп притязал на всю Россию с непременным условием – шведы должны свободно селиться на русских землях.
    В июне 1611 года поляки, после 20-месячной осады, взяли Смоленск.
    А в июле 1611 года, по наущению поляков, разбойные казаки Заруцкого убили главу первого земского ополчения Прокопия Ляпунова. Его войско, окружившее польский гарнизон в Кремле и Китай-городе, - распалось.
    Шведы осаждали Псков, но были отбиты псковичами в сентябре 1611 года. В конце 1611 года Псков захватил ещё один самозванец – Лжедмитрий III с «воровскими» казаками. Он пришёл то ли из Ивангорода, где властвовали шведы, то ли из Москвы, где хозяйничали поляки.
    Костомаров писал, что Заруцкий с частью московских «воровских» казаков поддержал Лжедмитрия III, или «псковского вора». Думаю, на новую авантюру потратились польские иезуиты.
    Французский историк Рамбо считал, что Лжедмитрий III действовал «под покровительством Швеции» (с. 201). И это возможно, ведь самозванец только делал вид, что собирается бороться со шведами. На деле пьянствовал и захватывал чужих жён. Угроза шведам, засевшим в Новгороде, - исчезла. В мае 1612 года Лжедмитрий III, ненавидимый псковичами, бежал и в начале июня 1612 года был убит честными казаками.
    В 1611-1612 годах в Астрахани и Нижнем Поволжье распоряжался Лжедмитрий IV. О нём упоминают Н.М. Карамзин и Н.И. Костомаров. Происхождение и судьба этого самозванца неизвестны.
    В Москве, при поляках, в начале 1612 года русские изменники знали о Лжедмитрии IV и в грамоте костромичам и ярославцам сетовали на его появление (Соловьев, кн. 4, с. 645).
    Тем ценнее слова Карамзина: «Астрахань, гнездо мелких самозванцев, как бы отделилась от России, и думала существовать в виде особенного царства, не слушаясь ни Думы боярской, ни воевод Московского стана…» (т. XII, с. 196). «Дума боярская» – тушинцы и поляки, сидевшие в Кремле. «Воеводы Московского стана» – поредевшие остатки первого ополчения Ляпунова.
    Кто был Лжедмитрий IV? Допустимо неожиданное объяснение. С середины XVI века папские лазутчики проникли в Месопотамию и Персию, завязав дружбу с богатой сектой несториан, врачами и переводчиками при магометанах. И тогда Лжедмитрий IV был не польский агент, а папский миссионер-итальянец, ранее работавший в Персии и с ведома шаха готовивший отделение юга России. В таком случае Рим не оповестил поляков, и они, сидя в Кремле, гневались: откуда взялся астраханский «вор»? Бесследное исчезновение Лжедмитрия IV - ещё один аргумент в пользу версии миссионера-лазутчика.
    Рим наметил поделить Россию, погасив русский патриотизм на окраинах местными, псковским и астраханским, самозванцами. Сделка между Речью Посполитой и Швецией была достижима. Оба государства управлялись одной династией Ваза, католической в Варшаве и Вильно, но в Стокгольме - лютеранской.
    В Смутное время Волгу хотели превратить в проходной двор на Каспий, в мощную Персию, а Обь, мечта англичан, открыла бы иноземцам дорогу в Китай и Индию. Северная граница слабого Китая проходила в тысяче километров южнее реки Амур. Но в Индии падишахи династии Великих Моголов мечтали о создании «единой» всемирной религии.
    Русский историк С.Ф. Платонов описал план английского вторжения в Россию 1612-1613 годов, создания протектората на русском севере и Волге. Замыслил это Джон Мерик, давний английский агент в Москве. Король Англии и Шотландии Яков «… был увлечён планом послать армию в Россию, чтобы управлять ею через своего уполномоченного (deputy)» (С.Ф. Платонов. Москва и Запад. Эмигрантское издательство «Обелиск». Берлин, 1926, с. 55-56).
    В 1613-1615 годах Османская империя притязала на Казань и Астрахань, Персия – на Астрахань. Персы отобрали у турок Багдад и Басру в Месопотамии. Аббас I, шах в 1587-1628/1629 годах, с помощью англичан научил персов лить пушки и стрелять из них. Персидская пехота получила мушкеты (ружья). Аббас оставил Багратидам призрачную власть, взяв в свой гарем дочь Георгия X, царя Картли, и двух дочерей Давида I, царя Кахетии.
    Опираясь на Кавказ, Аббас обещал военную и денежную помощь Заруцкому и Марине Мнишек, когда те с осени 1613 года по май 1614 годах скрывались в Астрахани. К этому времени Рим, австрийские и испанские Габсбурги давно сблизились с Персией (Ираном).
    В Смутное время Терская крепость, русский оплот на Кавказе в 450 км южнее Астрахани, – перестала получать из России даже хлеб. Казакам пришлось покупать зерно у местных племён и приезжих персидских купцов (сборник «Проблемы социально-экономической истории феодальной России». М., 1984, с. 100, 106).
    Персидские купцы доносили шаху. Горцы боялись хорошо вооружённых терских и гребенских казаков, под предлогом торговли нащупывали слабые места в Терской крепости и, несомненно, попытались бы захватить её, если бы Смута продолжилась.
    В 1612 году, послы Персии и Габсбургов добрались до северно-русского города Ярославля, где набирало силы ополчение Кузьмы Минина и князя Д.М. Пожарского.
    Голландцы, решив, что России больше нет, предложили огромную взятку Сигизмунду – 100 тысяч серебряных рублей - за право беспошлинного проезда по русским землям и торговли с Персией.
    В 1610-1613 годах «соседи-враги» готовились засыпать «могильной землёю» русское государство.
   

Н. СЕЛИЩЕВ,
   член Русского Исторического Общества

   
   Продолжение – в № 2, 2011 г.


   



  Copyright ©2001 "Русский Вестник"
E-mail: rusvest@rv.ru   
Error: Cache dir: Permission denied!

Rambler's Top100 TopList Rambler's Top100
Посадка и уход за садом и огородом

технический дизайн ALBION