28.02.2008: EX UNGUE LEONEM

   К годовщине февральского переворота
   Наталия ГАНИНА
   Истолкования надписей Ипатьевского подвала стучатся в стену, бьются о стену: ту самую стену. Всё налицо - а лица нет. Лиц при этом слишком много: от фотографических Юровского, Голощекина, Войкова и пр. по списку - до мертвого Гейне и вневременного «еврея с черной, как смоль, бородой»(1). А в итоге: все - и никто.
   Казалось бы, не всё ли равно, кто именно и в каком числе. Убийца, убийцы. Но этого - вот этого - надо обозначить особо.
   Чтобы сказать:
   - Смотрите, чья это рука.
   
   + + +
   Бывает так: совпадает. Есенинская «Страна негодяев», Чекистов-Лейбман, прототип - Троцкий(2). Так вот:
   
   Замарашкин
   Слушай, Чекистов!..
   С каких это пор
   Ты стал иностранец?
   Я знаю, что ты настоящий жид,
   
   Ругаешься ты, как ярославский вор.
   Фамилия твоя Лейбман,
   И черт с тобой, что ты жил
   За границей...
   Всё равно в Могилеве твой дом.
   Чекистов
   Ха-ха! Ты обозвал меня жидом.
   Нет, Замарашкин!
   Я гражданин из Веймара
   И приехал сюда не как еврей,
   А как обладающий даром
   Укрощать дураков и зверей(3).
   Это - формула Троцкого. Таким он видел себя. Так он выпячивается на фотографии, на фоне солдат: «масс».
   Дальше - к речам и статьям:
   Я ругаюсь и буду упорно
   Проклинать вас хоть тысячи лет,
   Потому что...
   Потому что хочу в уборную,
   А уборных в России нет.
   Странный и смешной вы народ!
   Жили весь век свой нищими
   И строили храмы Божии...
   Да я б их давным-давно
   Перестроил в места отхожие.
   Но здесь достаточно сказать, что по сравнению с исходным материалом (см. ниже) это - детский лепет. Да и не за речами Троцкого надо идти к Есенину, а за прозрением о личности. И потому в предшествующей реплике, будто бы менее резкой, проступает что-то более важное и страшное:
   /.../ То ли дело Европа?
   Там не вот эти хаты,
   Которым, как глупым курам,
   Головы нужно давно под топор...(4)
   Веймар. Топор. + Гейне. Бойня.
   
   + + +
   Личное отношение Троцкого к Царю до сих пор как бы неясно - и это при том, что речь идет не о рядовом члене партии, а о вожде республики(5). Но идеологами цареубийства традиционно именуются Свердлов и Сафаров (Вольдин). Троцкий же, как принято считать, впервые задумался о Царе 9 и 10 апреля 1935 г., за границей, а чтобы совсем не забыть, записал «отрывочные воспоминания» в дневнике. Этой записи некоторые поверили(6).
   Поистине: «В душе и мире есть пробелы, Как бы от пролитых кислот».
   1905 год, воззвание Троцкого «Товарищи-рабочие!»: «9 января мы шли к Зимнему Дворцу. Мы шли к царю. Мы нарядились в наши воскресные платья. Мы вели за руки наших детей». «Мы» в этом случае загадочное, и всё это было бы смешно... когда бы не заключение: «Память об этом дне заповедаем детям и внукам нашим. Да будет проклят царь-палач из рода в род!».
   Тема - революционной пропаганды, модуляции - ритуального проклятия.
   1912 год, брошюра «Юбилей позора нашего (1613-1913)». Статья за подписью «Н. Троцкий» (по каталогам - Л. Д. Троцкий), под названием «Благочестивейший, самодержавнейший!..».
   Личное подношение Дому Романовых: десять страниц ругани, и впрямь упорной и смрадной, и действительно готовой длиться «хоть тысячи лет». Но если у Есенина даже Лейбман-Троцкий гармонизирован, то в брошюре издания редакции «Правды», ц. 10 коп., пропечатано всё как есть. Троцкий - о Царе:
   «... и та личная ненависть, какую питают к Николаю сознательные рабочие, да и все мыслящие и естные. - Н.Г.] граждане, в полной мере заслужена этим коронованным уродом»(7).
   «Сам «инородец» с головы до пят, без капли русской крови в жилах...»
   «Поразительное по безстыдной подлости преследование ни в чем неповинного [орфография Н. Троцкого. - Н.Г.] киевского еврея Бейлиса (по делу об убийстве Ющинского) ведется главным образом в угоду царю: как сообщают из хорошо осведомленных источников, сам царь хочет во что бы то ни стало найти подтверждение дьявольской лжи об употреблении евреями христианской крови, - и все министерство юстиции приведено было в движение для учинения чудовищного подлога».
   «С кровью, отравленной всеми пороками ряда царственных поколений...»
   Еще там упоминается «9 января» (в традиционной аранжировке) и «3 июня» (в угоду злободневности объявленное наихудшим преступлением, но сейчас вряд ли кому памятное). В целом же: «личная ненависть» - «сам «инородец» - дело Бейлиса - кровь, кровь, кровь(8). А поверх всего - особое, фирменное презрение «мыслящего» к «недоумку», который, как гласит вывод, заслуживал бы пожизненных каторжных работ, если бы был признан вменяемым(9). Но коль скоро основной пафос статьи - в утверждении о невменяемости, то «если бы» тут чисто риторическое. Однако здесь оно еще крепко сидит - как пресловутое гейневское «aber» - 1912 год, на том брошюре конец. Зато личная ненависть уже наготове.
   
   + + +
   На 1918 год достаточно одной фразы Троцкого: «Если буржуазия скажет, что солнце светит только для нее - мы потушим солнце»(10).
   
   + + +
   Она, видимо, имела хождение в то время (что-то очень похожее есть в есенинском цикле «Небесный барабанщик»(11)), но на фоне общей вселенской похвальбы вряд ли казалась индивидуальной. К тому же все слышали: «солнце, солнце». Но в собственной среде, в личной мифологии Троцкого главным было: «потушим».
   Г. Устинов, спутник и рупор наркомвоенмора: «Троцкий воплощает в себе весь характер русской революции. Это безотступный, неизменный трагизм. Только трагизм. Ни одной улыбки. Ни одного примиряющего жеста по отношению к врагам /.../ Он весь без улыбки. Но зато его смех хлещет, как бич, его насмешливые слова остры, как кинжал. Отравленный кинжал.
   Если Гейне говорил: «Я - меч, я - пламя», - и говорил правильно, без хвастовства, без преувеличения, - то Троцкого без того же преувеличения можно назвать:
   - Пламенный революционный трибун.
   Пламенная, карающая десница революции»(12).
   
   + + +
   Узнаю адское пламя, закоптившее стены Ипатьевского подвала.
   
   + + +
   Один из разделов брошюры Устинова озаглавлен: «Нездешняя сила».
   «Троцкий - это экстракт организованной воли революционного коллектива.
   Его воля - нездешняя воля: с нею по могуществу не может спорить ничто и никто. Это воля масс»(13).
   Это уже было сказано однажды, и было это так: «Легион имя мне, потому что нас много» (Мк. 5, 9).
   Брошюра вышла в издательстве «Денница».
   
   + + +
   Устинов зачарован Троцким, буквально поглощен им: во всех смыслах. В. И. Кузнецов говорит о «холопе и господине»(14), но это уже не холопство, это - рабство. «Я» этого человека - Троцкий, и обратно: Троцкий - его лучшее «я», его «сверх-я».
   И здесь, по макбетовским ведьмам, «fair is foul, foul is fair»: «смрад есть правда, правда - смрад». Троцкий для Устинова - самый прекрасный и гармоничный из людей («я не знаю человека гармоничнее»); см. ниже о том, каким видели Троцкого остальные. Троцкий, по Устинову, безупречен: «И - ни одного слова издевательства с побежденными. Троцкий в то же время и джентльмен революции, прекрасный дипломат, остроумнейший оппонент, тонкий сатирик»(15). Без дальних отсылок - цитата из печатной продукции поезда Троцкого, статья наркомвоенмора: «Мы должны превратить Россию в пустыню, населенную белыми неграми, которой мы дадим такую тиранию, которая не снилась никогда даже жителям Востока. Путем кровавых бань мы доведем русскую интеллигенцию до полного отупления, до идиотизма, до животного состояния...»(16).
   «Которой, которая». Явно пишется в горячке: ночами не спит, а днем выступает перед солдатами (по Устинову), расстреливает (по другим свидетельствам). И гремят колеса от Урала до Белоруссии(17): «которой, которая». Путем кровавых бань.
   Наркомвоенмор, а слышится просто: мор. И непрестанное: Троцкий, Троцкий - щелканье курка, едкий пороховой дымок. А теперь скажите: мог ли он изъять дом Ипатьева из сферы своих интересов?

Воспеватель Троцкого Георгий Устинов


   + + +
   Слава Богу, мне нет нужды читать лицо Троцкого. Это уже сделано, остается только привести здесь это замечательное свидетельство.
   Александр Иванович Куприн. «Троцкий: Характеристика»(18).
   «Помню, пришлось мне в прошлом [1919. - Н.Г.] году, в середине июня, заночевать у одного знакомого на Аптекарском острове. Была полоса белых петербургских ночей, в которые, кажется, никому не спится. В безсонном томлении бродил я по большому кабинету, где мне было постлано, перебирая заглавия книг на полках, рассматривая фотографии на стенах.
   Большой поясной портрет Троцкого привлек мое внимание. Около него была укреплена на стенном подвижном кронштейне электрическая лампочка с боковым рефлектором. Я зажег ее и стал всматриваться в это лицо, в котором так странно и противоречиво совмещены крайняя расовая типичность с необыкновенно резко выраженной индивидуальностью.
   Я и раньше много раз видал мимоходом этот портрет в окнах эстампных магазинов, и каждый раз он оставлял во мне на некоторое время летучее, смутное, почти безсознательное чувство раздражения и неловкости, какое бывает у каждого, кто на людной улице увидел на мгновение, машинально, что-нибудь отталкивающее и тотчас же позабыл о нем, но через несколько секунд нашел внутри себя безпричинный осадок недовольства и спрашивает свою память: «Что это со мною только что случилось? Откуда во мне эта безпокойная тревога? Ах, да! Портрет!»
   Но в ту ночь у меня было много времени. Я глядел неотрывно в это лицо, стараясь вникнуть, как бы войти в него и представить себе: что может думать этот человек? Широкий, нависший лоб с выдвинутым вперед верхом и над ним путаное, высоко вздыбленное руно, глаза из-под стекла злобно скошены; брови сатанически вздернуты кверху, и между ними из глубокой впадины решительной прямой и высокой чертой выступает нос, который на самом конце загибается крючком, как клювы птиц-стервятников; ноздри расширены, круто вырезаны и открыты; энергичные губы так плотно сжаты, что под ними угадываешь стиснутые челюсти и напряженные скулы; широкий, сильный, но не длинный подбородок; острая тонкая бородка дополняет мефистофельский характер лица. Но самое главное - это какое-то трудноописуемое выражение в рисунке верхней губы и в складках, идущих от носа вниз к углам губ. Невольно кажется, что этот человек только что нанюхался какой-то страшной гадости, вроде асафетиды, и никак не может отвязаться от отвратительного запаха. Это выражение гневной брезгливости я видал, как привычное, у закоренелых кокаинистов и у тех сумасшедших, которые, страдая манией преследования, постоянно нюхают всякую еду и питье, и все предметы домашнего обихода, подозревая в них скрытую отраву.
   И я настолько долго вникал в этот портрет, что меня, наконец, охватил темный, первобытный, стихийный ужас. Видали ли вы когда-нибудь под микроскопом голову муравья, паука, клеща, блохи или москита, с их чудовищными жевательными, кровососными, колющими, пилящими и режущими аппаратами? Почувствовали ли вы сверхъестественную, уродливую злобность, угадываемую в том хаосе, который можно назвать их «лицами»? А если вы это видели и почувствовали, то не приходила ли вам в голову такая мысль: «А что если бы это ужасное и так чрезмерно вооруженное для кровопролития существо было ростом с человека и обладало в полной мере человеческим разумом и волею?» Если была у вас такая мысль, то вы поймете мой тогдашний ночной страх - тоскливый и жуткий.
   Я безошибочно понял, что весь этот человек состоит исключительно из неутолимой злобы и что он всегда горит ничем не угасимой жаждой крови. Может быть, в нем есть и кое-какие другие душевные качества: властолюбие, сладострастие и еще что-нибудь, но все они захлестнуты, подавлены, потоплены клокочущей лавой органической, бешеной злобы(19).
   «Таким человек не может родиться, - подумал я тогда. - Это какая-то тяжкая, глубокая, исключительная и неизлечимая болезнь».
   Впоследствии Куприн узнал, что «в детстве Троцкий был подвержен, хотя и в слабой степени, эпилептическим припад-кам»(20). А я могу только вспомнить здесь чье-то слово об «эпилептиках революции» - и другое: о том, как «корчатся в люльках сыны погибели» в тихой России Александра Третьего(21).
   Если бы та Россия устояла, то, как угадывает опытный физиономист Куприн, Троцкий остался бы «незаметной, но, конечно, очень неприятной для окружающих тенью: был бы он придирчивым и грубым фармацевтом в захолустной аптеке, вечной причиной раздоров...»(22). Однако «случилось так, что большевицкая революция нашла себе в лице Троцкого самого яркого выразителя. В то же время она явилась для разрушительных способностей Троцкого той питательной средой, тем бульоном из травы агар-агар, в который бактериологи помещают зловредные микробы, чтобы получить из них самую обильную разводку. Таким образом, фигурка, едва видимая невооруженным глазом, приняла исполинские, устрашающие размеры».
   В брошюры поклонников Троцкого Куприн вряд ли вчитывался. Между тем всё сказано и об этом:
   «Влияние Троцкого на советские массы не только громадно, но и чрезвычайно легко объяснимо. Вся страна находится теперь в руках людей, из которых малая часть искренно смешала власть с произволом, твердость с жестокостью, революционный долг с истязательством и расстрелами, между тем как темная толпа нашла неограниченный простор для удовлетворения своих звериных необузданных инстинктов. В их глазах Троцкий - не только наглядное оправдание, высокий пример, точка опоры - о, гораздо больше! - он герой и властелин их воображения, полубог, мрачный и кровавый идол, требующий жертв и поклонения».
   Наблюдения Куприна о раскрытии характера Троцкого в политике - тот же опыт чтения лица, и выводы столь же отчетливы:
   «Рассказывают, что однажды к Троцкому явилась еврейская делегация, состоявшая из самых древних, почтенных и мудрых старцев. Они красноречиво, как умеют только очень умные евреи, убеждали его свернуть с пути крови и насилия, доказывая цифрами и словами, что избранный народ более всего страдает от политики террора. Троцкий терпеливо выслушал их, но ответ его был столь же короток, как и сух:
   - Вы обратились не по адресу. Частный еврейский вопрос меня совершенно не интересует. Я не еврей, а интернационалист.
   И однако он сам глубоко ошибся, отрекшись от еврейства(23). Он более еврей, чем глубокочтимый и прославленный цадик из Шполы. Скажу резче: в силу таинственного закона атавизма характер его заключает в себе настоящие библейские черты. Если верить в переселение душ, то можно поверить в то, что его душа носила телесную оболочку несколько тысячелетий тому назад, в страшные времена Сеннахерима, Навуходоносора или Сурбанапала.
   Обратите внимание на его приказы и речи. «Испепелить...», «Разрушить до основания и разбросать камни...», «Предать смерти до третьего поколения...», «Залить кровью и свинцом...», «Обезкровить...», «Додушить...».
   В молниеносных кровавых расправах он являет лик истинного восточного деспота. Когда под Москвой к нему явились выборные от его специального отряда матросов-телохранителей с каким-то заносчивым требованием, он собственноручно застрелил троих и тотчас же велел расстрелять всю сотню».
   И самое разительное:
   «Отрывком из клинообразных надписей представляется мне приказание Троцкого о поимке одного его врага, притом врага более личного, чем политического: «Взять живым или мертвым, а для доказательства представить мне его голову. Исполнителю - сто пятьдесят тысяч рублей».
   Осознает ли Куприн, что доказывает этот пример? - Но если писатель в январе 1920 г. еще не знает всей правды о екатеринбургском злодеянии, то он в любом случае знает о Троцком главное:
   «Он не творец, а насильственный организатор организаторов. У него нет гения, но есть воля, посыл, постоянная пружинистость.
   У него темперамент меделяна, дрессированного на злобность. Когда такому псу прикажут «бери!» - он кидается на медведя и хватает его «по месту» за горло».
   Из брошюры Устинова: «Лицо Троцкого - лицо русской революции»(24). Заключение, не похвальное ни для какого народа.
   «A dog, a rat, a mouse, a cat, to scratch a man to death!»: «Шавка, крыса, кошка, мышь - и зацарапать человека насмерть!»
   
   + + +
   Остается рассмотреть имя.
   Лев в тогдашнем обиходе - парадно, Лейба - презрительно. Дело не в еврейском звучании последнего, а в неком перепаде уровней. Русское имя здесь явно затмевает еврейское. Но так бывает не всегда; к примеру, пары Алексей и Елеазар, Денис и Давид такого впечатления не вызывают. Но Лев и Лейба - резкий контраст, создаваемый целым рядом причин. Расходятся славянский и идиш (по-древнееврейски это - Леб) как высокий и низкий стили; выраженное, подчеркнутое значение славянского имени контрастирует с абсолютной (для славян) немотивированностью имени еврейского; и наконец, мужское оформление имени Лев, здесь особенно подкрепляемое значением, расходится с «женской» (по законам русского языка) формой Лейба. Женской или, по тем же законам, уменьшительной: что-то вроде «Любка» или «Лёвка». Потому, помимо прочего, противопоставление Лев - Лейба попадает в русло традиции именования бунтовщиков и низших по статусу.
   На самом деле в имени Лейба нет ничего уничижительного. В своей среде оно знаково и значимо. Как указывает о. Павел Флоренский, иногда при функционировании иудейских имен в чуждом этническом окружении «звуковым эквивалентом являлось некоторое производное от семемы его, а не от морфемы. Так, в благословениях Иакова Иуда сравнивается с молодым львом, и, следовательно, львиность наличествует в семеме этого имени, хотя не имеет ничего общего с коренным значением; имя Иуда превращается в Лео, Леве и Леб, Лейба - по другому произношению, своими звуками опять-таки выделяя семантический момент возлюбленного сына Иуды: Леб - по-еврейски - сердце...»(25)
   Над «Именами» о. Павел работал долго; может быть, в этом «львином» экскурсе - след эпохи (ср. особенно «по другому произношению»). В любом случае это - провидение. А кроме того - суждение и суд по высшему критерию. В применении к Троцкому и лев - из рьва львиного (не забыть и «...аки лев рыкающий, иский кого поглотити»), и сердце - «темное око», «злое сокровище».
   Без сомнения, Троцкий был мистиком, как он этого ни отрицай(26). И Евангелие он, по свидетельствам многих, в молодости читал внимательно. А что он мог думать о колене Иудином в связи со своим именем и именем своего отца (Давид) - пусть остается невысказанным.
   Сказать следует о другом: о последующей, иудаистической жизни имени Леб. По преданию, именно так звали пражского раввина, создавшего Голема.
   Голем - глиняный исполин, во всем подчинявшийся своему создателю, а потом взбунтовавшийся(27). О подоплеке легенды - идее состязания этого «создателя» с Творцом, создавшим Адама - как-то меньше думают. А ведь мотив «создания голема» (со строчной буквы) распространен в иудаистической мифологии: были два раввина, каждый создал своего голема и т.д. Вероятно, раввину Лебу принадлежал приоритет в этой области, но в итоге предстает целая каббалистическая фабрика по производству големов: «Многие ученики пытаются создать голем. Он рождается с кинжалом в руке и просит своих создателей, чтобы они убили его, «потому что если я останусь жить, меня станут боготворить будто идола». Для иудеев, как и для протестантов, идолопоклонничество - один из наиболее тяжких грехов. Они убивают голема»(28).
   ... Для ветхозаветных иудеев грехом, наряду с идолопоклонничеством, была магия. И никто бы не дерзнул тогда сказать, что «Адам - первый голем»(29). До этого додумались другие.
   «Предполагают, что если раввин поймет или откроет секрет имени Бога и произнесет его над человеческим телом, вылепленным из глины, тело оживет и будет называться «голем». В одной из версий этой легенды на лбу у голема написано слово ЕМЕТ, что означает «истина»(30) (по версии, отраженной в романе Г. Майринка «Голем», магический талисман кладут голему в рот: в зубы.)
   «Голем» буквально означает «безформенная, безжизненная глыба». - Пресловутые «массы».
   Раввин Леб и Голем - парадигма Троцкого. Если он знал эту легенду - то, значит, по ней себя и строил? Может, и так, но это было бы плоско: я, мол, премудрый Леб-Лейба, «обладающий даром» создания голема. Может быть - знал, но будто не всерьез, будто и не о нем («просвещенном европейце») речь. А может, и вовсе не знал: тем примечательнее воплощение.
   Голем будет бегать, а создатель - управлять. Магия как аналог техники. Но что такое «звонить в синагогальные колокола и исполнять всякую черную работу»? Масштаб 17 века... Бывает и другая черная работа.
   И что такое один Голем (голем)? Для мыслящего в космическом масштабе даже фабрики големов мало; нужно, чтобы весь мир превратился в голема и подчинялся одному. «Перманентная революция»: големизация всего мира.
   «Нынешнее расположение гор и рек, полей и лугов, степей, лесов и морских берегов никак нельзя назвать окончательным. Кое-какие изменения, и немалые, в картину природы человек уже внес; но это лишь ученические опыты в сравнении с тем, что будет. Если вера только обещала двигать горами, то техника, которая ничего не берет «на веру», действительно способна срывать и перемещать горы. До сих пор это делалось в целях промышленных (шахты) или транспортных (туннели), в будущем это будет делаться в несравненно более широком масштабе по соображениям общего производственно-художественного плана. Человек займется перерегистрацией гор и рек и вообще будет серьезно и не раз исправлять природу... Социалистический человек хочет и будет командовать природой во всем ее объеме /.../»(31).
   И, конечно же - Адам как голем:
   «Жизнь, даже чисто физиологическая, станет коллективно-экспериментальной. Человеческий род, застывший хомо сапиенс, снова поступит в радикальную переработку и станет под собственными пальцами - объектом сложнейших методов искусственного отбора и психофизической тренировки».
   Тут и абсолютное тождество с прошлым (каббалистические мечтания) и будущим («радикальная переработка» и «лепка» генной инженерии). Тут и шахта «по соображениям общего производственно-художественного плана»: Екатеринбург, Алапаевск. Страшно? - Гнусно.
   
   + + +
   Идея, лицо, имя, цель - выяснены. Теперь факты.
   «Швейцарский кружок»: Войков (1888 г.р.), Свердлов (1885), Сафаров (Вольдин) (1891), Троцкий (1879, по метрике - 1878). Войков, Свердлов и Сафаров - известные идеологи и исполнители цареубийства. Троцкий - старший в этой группе, и уж, конечно, не они для него образец, а он для них. Как сказал Куприн, «и у Троцкого есть свой меделян»(32).
   Что делал Троцкий в июле 1918 года? Прежде всего - организовал масштабную провокацию под названием «мятеж левых эсеров». То, что это - дело рук агентов Троцкого, сейчас доказано(33). Но зачем это было нужно? Говорят, таким образом Троцкий хотел спасти Ленина от мести левых эсеров(34). Оригинальный путь спасения...
   Где находился Троцкий? По дневнику 1935 г., «в критический период гражданской войны /.../ почти всё время проводил на фронте». Однако было выяснено, что протокол заседания Совнаркома № 159 от 18 июля 1918 г., где говорилось о расстреле Царя, фиксирует фамилию Троцкого(35).
   Но есть и еще более важный документ, до сих пор не получивший должной оценки. Это приказ Троцкого от 15 июля (н. ст.) 1918 г. Его следует привести полностью:
   
   «Приказ Народного комиссара
   по военным и морским делам
   № 561, г. Москва 15 июля 1918 г.
   Солдаты Рабочей и Крестьянской Красной Армии!
   После безумного и безчестного мятежа левых эсеров германское правительство потребовало допущения в Москву батальона немецких солдат для охраны германского посольства. Центральный Исполнительный Комитет Советов рабочих и крестьянских депутатов ответит на это требование решительным отказом. Советская власть хочет мира со всеми народами. Но именно поэтому она не может допустить появления чужестранных империалистических войск на почве Советской Республики. Германские солдаты в Москве были бы такой же угрозой для свободы и независимости русского народа, как чехословацкие наемники в Самаре, англо-французские банды на Мурмане или японские - во Владивостоке.
   Солдаты Советской Республики! Россия хочет жить в мире со всеми народами. Но именно поэтому вы должны быть готовы дать отпор насилию, откуда бы оно не исходило. Революционный порядок в Москве может охраняться советскими войсками и никем более. Волга, Урал и Сибирь должны быть очищены от врагов. Урал сейчас более, чем когда бы то ни было, - становой хребет Советской России. Нельзя ни одного лишнего дня терпеть там банды, преграждающие нам путь к сибирскому хлебу. Для того чтобы Советская Россия могла жить, развиваться и давать твердый отпор насилию извне, нужно на собственной нашей территории безпощадно раздавить чехословацкий и белогвардейский мятеж.
   Солдаты революции! Советская Россия, жаждущая свободы, мира и хлеба, указывает вам рукою на Урал и говорит:
   - Задушите гадину!
   Настоящий приказ прочесть во всех войсковых частях для широкого их осведомления.
   
   Народный комиссар
   по военным и морским делам
   Л. ТРОЦКИЙ»(36).
   
   Этот приказ свидетельствует о том, что Троцкий был в Москве и 15 июля. Но главное - содержание текста. Даже если принимать в расчет тогдашнюю манеру мыслить, трудно найти какую-либо связь между возможным введением германского батальона в Москву и положением на Урале, который в приказе упомянут трижды(37). Урал - не ближайшее Подмосковье и даже не Петроград.
   Не на бумаге дело обстоит так: Германия потеряла своего посла - графа Мирбаха - и с полным правом требует усиленной охраны своего посольства в Москве, причем посредством собственных солдат, которым доверяет. Эта ситуация спровоцирована Троцким, чей агент Блюмкин в компании с безымянным матросом убил посла. Немецкий батальон (даже не полк и не дивизия)(38) может представлять угрозу для Москвы и властей лишь в том случае, если Кремль не охраняется и сторонники правительства безоружны. Однако Троцкий не отдает приказа войскам спешить на помощь Москве, соответственно - какие-то вооруженные формирования у большевиков есть. В масштабах же страны пресловутый батальон - капля в море, и даже если без разъяснений принять «Урал» как нечто близкое и ценное, то Уралу этот батальон всё равно не может нанести существенного ущерба.
   Но что же такое Урал? По логике приказа, он теснейшим образом связан с Москвой. Он «сейчас более, чем когда бы то ни было, - становой хребет Советской России». «Сибирский хлеб» - отговорка, так как предполагаемый немецкий батальон не посягает на сибирский хлеб. Можно, конечно, сказать, что с параноиков логики не требуют, но дело в том, что логика здесь как раз-таки есть. В тексте приказа, как через решетку тайнописи, проступают связные фразы, несущие вполне определенный смысл.
   Ключевое слово - Урал. Оно же (как я вспоминаю только сейчас) - ключ большевицкого шифра в сношениях Москвы и Екатеринбурга.
   «Урал сейчас более, чем когда бы то ни было, - становой хребет Советской России».
   «Нельзя ни одного лишнего дня терпеть там...» (обрыв, в пустое место вписано: «банды». О бандах нельзя сказать: «ни одного лишнего дня»)(39).
   И, наконец, главное:
   «Солдаты революции! Советская Россия, жаждущая свободы, мира и хлеба, указывает вам рукою на Урал и говорит:
   - Задушите гадину!»
   
   Да это же буквально рукою указано! И это настолько на виду (по всем правилам конспирации) спрятано, что можно смотреть - и не видеть.
   Это - приказ о немедленной («ни одного лишнего дня») ликвидации Царской Семьи и всего рода Романовых (= «врагов»/«банд» на Урале). Приказ сломать становой хребет России. 16 июля н. ст. и в последующие дни это было выполнено(40).
   Указывают, что 16 июля в Екатеринбурге из Москвы через Пермь «была получена телеграмма на условном языке, содержащая приказ об истреблении Романовых»(41). Конечно же, могла быть и телеграмма - только не на условном языке, а цифровой шифровкой, как было принято во всей их секретной переписке. А приказ на условном языке - вот он.
   «Прочесть во всех войсковых частях для самого широкого их осведомления».
   Таким образом одновременно оповещались Екатеринбург, Алапаевск, Пермь.
   Если этот приказ не был единственным руководством (то есть если главный вес имела телеграмма) - значит, он служил для оповещения кого-то еще. В любом случае, таким образом Троцкий передал информацию и для своих уральских подчиненных, и для всех, кто в России и за границей ждал решения судьбы «Урала».
   «Указывает рукою» - да, это Троцкий. А дальше - водит рукою (чужой). И «пламенная, карающая десница», и надписи - всё тут.
   Руководитель.
   
   + + +
   Троцкий страшен тем, что ему лучше всего удалось спрятаться. Всех раскрыли, а этого нет. Восемьдесят восемь лет прошло, а всё приходится искать...
   «Скоро и смело гналась она за вереницею и кидалась во все стороны, чтобы изловить свою жертву... Тело ее не так светилось, как у прочих: внутри его виделось что-то черное. Вдруг раздался крик: ворон бросился на одну из вереницы, схватил ее, и Левку почудилось, будто у ней выпустились когти и на лице ее сверкнула злобная радость.
   - Ведьма! - сказал он, вдруг указав на нее пальцем...»(42).
   Но вот что примечательно: при всей глубине тогдашнего незнания о гибели Царской Семьи люди чувствовали в Троцком что-то столь чужеродное по сравнению с любой средой (Россией, большевиками, евреями), что говорили об этом даже в дни его успеха.
   «Когда меня - где-нибудь в общественном месте - явно обижают, мое первое слово, прежде, чем я подумала:
   - «Я пожалуюсь Ленину!» - И - никогда - хоть бы меня четвертовали - Троцкому!
   - Плохой, да свой!»(43)
   Марина Цветаева никогда не чувствовала евреев «не-своими». С коммунистами умела находить общий язык. Но не с коммунизмом - и не с Троцким.
   Еще ярче выразил это осознание Сергей Есенин:
   «- Не поеду в Москву... не поеду туда, пока Россией правит Лейба Бронштейн...
   - Да что ты, Сережа? Что ты - антисемит? - проговорил Алексеев.
   И вдруг Есенин остановился. И с какой-то невероятной злобой, просто яростью закричал на Алексеева:
   - Я - антисемит?! Дурак ты, вот что! Да я тебя, белого, вместе с каким-нибудь евреем зарезать могу... и зарежу... понимаешь ты это? А Лейба Бронштейн, это совсем другое, он правит Россией, а не должен ей править...»(44).
   
   + + +
   Куприн думал: а не станет ли Троцкий монархом?(45) Думал ли об этом Троцкий, неизвестно. С осени 1918 г. и всю гражданскую войну он носится в своем расстрельном поезде. В 1925 г. «раненый Лев» успевает организовать убийство Есенина(46).
   
   28 января 1926 г. в газете «Известия» публикуется статья «Расстрел семьи Романовых». Хвастливое «Мир никогда не узнает...» преодолено.
   Издательство «Денница» (Москва, Малый Знаменский пер., 8; с 1926 г. - улица Маркса-Энгельса) сменилось Институтом марксизма-ленинизма: радости мало, но наглости той нет.
   При своем падении Троцкий, к удивлению всех, не стал бороться за власть и тихо предал своих соратников. «Если бы Троцкий подал хоть малейший сигнал, что он готов к борьбе, большинство партии последовало бы за ним(47). Вместо этого в разгар борьбы он уехал на Кавказ лечить горло. Он бросил своих сторонников, и те с разочарованием наблюдали, как Сталин постепенно прибирал к рукам партийный аппарат...»
   В 1927 году восхваление Троцкого уже не приветствуется. Например, некто А. Ярмак, переплетчик общества политкаторжан, 21 февраля 1927 г. кричавший на Лубянской площади: «Да здравствуют Троцкий и Зиновьев!», был выслан из Москвы на три года(48).
   Демьян Бедный, фотографировавшийся с Троцким в одинаковых шинелях, бодро предал вождя: «Иуды Троцкого бородка / Намокла бешеной слюной...»(49).
   Злосчастный Устинов, воспевавший Троцкого в 1918 году, а в 1925-м сыгравший грязную роль в деле Есенина, в 1932-м был найден в петле в собственной квартире(50).
   Троцкий в 1929 г. в Турции получает любимые книги: «Кроме вашего привета получили мы неожиданно через т. Франка два томика Гейне и были очень тронуты вашим вниманием. Не зная, откуда томики, и увидев их на моем столе через несколько минут после получения, Наталья Ивановна очень удивилась тому, как они похожи на наши старые книжки. Старых друзей всегда приятно находить, - и в книжках, и в людях»(51).
   В 1935 г. он вспоминает о том, что он, Троцкий, о расстреле Царя ничего не помнит.
   Зачем эта запись в дневнике? Собственное алиби - из страха, что придут какие-нибудь старые офицеры или молодые фашисты и убьют (или, что хуже, похитят)? Так; но вряд ли он публиковал отрывки из дневника сразу по написании. Алиби для истории? - Да, конечно. Для «музея Троцкого» (между прочим, до сих пор есть в Мексике). - А еще, вспоминая о его потомках, доныне живущих в Америке, я думаю: алиби для детей и внуков. Чтобы не пришли - к ним(52).
   Долгосрочное вложение капитала. Посмертная страховка.
   С 1937 г. Троцкий тихо живет в Мексике, любит «кормить кроликов и кур»(53). Но, конечно, он всё тот же, и помнит всё. И делая запись в дневнике, не забывает втихую мстить и отравлять: «массы не поняли бы и не приняли бы», и сам он, «признаться», не понимает интереса к расстрелу Царской Семьи. За профессорской маской - всё то же холодное презрение «мыслящего». И стиль всё тот же: «бы, бы», «массы, масса, массой».
   А для себя он ведет еще один, «очень личный» дневник, доверявшийся только жене и впоследствии уничтоженный(54).
   В Мексике, в день «всех мертвых», Фрида Кало по местному обычаю подарила Троцкому сахарный череп. Тамошние люди живут в полном (пусть и странном) мире со своими мертвыми. Но у Троцкого не выдержали нервы: он страшно раздражился и разгневался(55).
   Что он вспомнил - неизвестно; я же вспоминаю есенинскую «мертвую тень Императора», идущую «отомстить за себя» Москве-«Екатерине»:
   За то, что она с сообщниками своими,
   Разбив белый кувшин
   Головы его,
   Взошла на престол(56).
   В 1940 году Троцкий, пораженный в голову, остался верен себе: он укусил убийцу, а потом, заливаясь кровью, глядя сквозь кровь, успел вымолвить: «Нет... убивать нельзя, его надо заставить говорить»(57).
   Троцкий любил побеждать. Точнее, он ни в чем не терпел первенства над собой, и «одержать победу над ним в крокете означало приобрести в нем злейшего врага»(58). Куприн описал его как эстрадника, а для эстрадника главное - успех (сиюминутная победа). Обратное победе есть поражение, обратное успеху - провал. Так вот: без злорадства, в сознании полного покоя (справедливости) я говорю, что Троцкий имел успех, но победы не добился. Более того: за успехом последовали провалы, которые он видел при жизни(59). И даже смерть его - хорошо спрятавшегося - пришла как очередной провал.
   Дневниковая симуляция тоже оказалась провалом: нужно было не распространяться о своем ежечасном присутствии на фронтах гражданской войны, а создавать себе надежное алиби в Москве на 16-17 июля. Иначе - либо в Москве, либо... в Ипатьевском подвале.
   
   + + +
   Пока же: был в Москве 15 июля (приказ об истреблении) и 18 июля (протокол заседания Совнаркома). Если тогдашние порядки не допускают подписей «задним числом», то 16-17 июля Троцкий также был в Москве: трудно добраться до Урала за день, равно как и вернуться в такой же срок в Москву. А вот после 18-го – carte blanche, очередной пробел. До передачи дома Ипатьеву - четыре дня.
   Но, судя по заполонившим Екатеринбург друзьям и выдвиженцам Троцкого, сам он не имел нужды там появляться. Тщеславие - да, но не будем забывать, что он был способен путешествовать только в бронепоезде с надежной охраной.
   Что ж, поверх графологической экспертизы (до сих пор не проведенной) - почерк преступника.
   Ex ungue leonem: по когтю, по всем этим когтям - узнается Лев, «дрессированный на злобность».
   Нет сомнения, что Царскую Семью растерзали по его прямому приказу и особому личному желанию. В его духе и вкусе - а, может быть, и по его личному «проекту» - были выполнены именно такие надписи.
   Заказ. Гипноз. Сам Троцкий. Копирующий его - не с бумажки, а из воздуха - Войков. Здесь уже точно нет граней. Копия верна.
   Это его рука, даже если он в тот день был далеко от Урала и не брал в руки ни карандаша, ни пера.
   
   Примечания
   
   (1) Вильтон Р. Последние дни Романовых. Берлин. 1923. С. 12.
   (2) Куняев Ст. Ю., Куняев С. С. Есенин. М., 1999. С. 298-300.
   (3) Эти строки цит. по: Указ. соч. С. 333 (где отмечается, что отдельные строки были изъяты из всех посмертных изданий Есенина редакторами и цензорами советской эпохи). Изъяты или перелицованы - ср., например, «цензурный вариант» (Сергей Есенин. Собрание сочинений в 5 т. Т. 2. М., 1966. С. 197): «Я знаю, что ты еврей...» с изъятием последующей строки и части ответной реплики (чем и кому не угодил ярославский вор - неясно; разве что Губельмана-Ярославского вспомнили). Указания на Троцкого в комментариях к этому изданию нет.
   (4) Надо иметь в виду, что «куры» и «звери» для Есенина - существа не низшей, а высшей природы, и «гусей крикливых стая» - «душ преображенных / несчислимая рать» (поразительное стихотворение лета 1918 г.).
   (5) «В те годы редко можно было услышать имя Ленина отдельно от имени Троцкого. «Да здравствуют Ленин и Троцкий!» - это было постоянным рефреном» (Бармин А. Г. Соколы Троцкого. М., 1997. С. 191).
   (6) Ср.: «Что касается расстрела Царской Семьи, то надо прямо сказать, что Троцкий не имел к нему никакого отношения» (Старцев В. И. Л. Д. Троцкий (страницы политической биографии). М., 1989. С. 32).
   (7) Здесь и далее цит. по: Троцкий Н. «Благочестивейший, самодержавнейший!..» // Юбилей позора нашего (1613-1913). Библиотека «Правды». № 4. Б.м., 1912. С. 17-27.
   (8) Ср. о статье Троцкого «Памяти Сергея Есенина»: «Свой «плач» Лев Давидович совершает, строя статью на мотиве крови...» (Кузнецов В. И. Сергей Есенин. Казнь после убийства. СПб. - М., 2005. С. 244.
   (9) Указ. соч. С. 27.
   (10) Устинов Г. Ф. Трибун революции. Л. Д. Троцкий. М., 1920. С. 67. На эту брошюру указал В. И. Кузнецов, исследовавший причастность Троцкого к гибели Есенина. Как поясняет исследователь, «книжечка о Троцком создавалась в 1918 году, когда Устинов сопровождал наркомвоенмора в специальном поезде, наводившем ужас на красноармейцев своими расстрельными рейсами» (Кузнецов В. И. Указ. соч. С. 308).
   (11) «Если это солнце / В заговоре с ними, - / Мы его всей ратью / На штыки подымем». Ср.: «А в самом конце года [1918. - Н.Г.], видимо, уже совершенно впав в отчаяние, Есенин пишет риторическую, трескучую, самую слабую, самую революционную, самую конъюнктурную свою поэму «Небесный барабанщик» (Куняев Ст. С., Куняев С.С. Указ. соч. С. 165). Так, но коньюнктурность - «куда ветер дует», а Есенин - буквально куда ветер дует. При этом троцкое «потушить солнце» - узурпация власти над миром, а есенинское «всей ратью поднять на штыки» - пугачевщина, крестьянский бунт.
   (12) Устинов Г. Ф. Указ. соч. С. 16-17. Следует заметить, что распространенное ныне определение Троцкого «демон революции» появилось в публикациях Д. А. Волкогонова.
   (13) Там же. С. 27.
   (14) Кузнецов В. И. Указ. соч. С. 307.
   (15) Устинов Г. Ф. Указ. соч. С. 16-17.
   (16) Цит. по: Кузнецов В. И. Указ. соч. С. 309 (общая отсылка к статье Троцкого «Издыхающая контрреволюция»: газета «В пути», 1919. № 27. 6 апреля). Другие образцы стиля Троцкого см. ниже.
   (17) «За годы гражданской войны поезд Троцкого исколесил страну от Урала до Белоруссии» (Старцев В. И. Указ. соч. С. 32).
   (18) Первая публикация: «Новая русская жизнь». 1920. №№ 13-15.19-21 января. Цит. по: Куприн А. И. Голос оттуда. 1919-1934. М.: «Согласие», 1934. С. 157-164.
   (19) Та же интуиция - в других характеристиках Троцкого. Ср.: «Замарашкин: - Ох, и зол же ты, брат мой!.. / Аж до печенок страшно... / Я уверен, что ты страдаешь / Кровавым поносом...» (С. Есенин, «Страна негодяев»); «Ястребиный нос, опускаясь, оскаливает мефистофельскую улыбку... Вот он снял пенсне, не снял, а скорее сдернул, и утомленные до какого-то ужаса, до какой-то белой искры глаза - замерли. Губы долго сжаты, что все выражение слов проступает, сочится, как кровь» (Н. А. Афиногенов, псевд. «Н. Степной»; цит. по: Куняев Ст. Ю., Куняев С. С. Указ. соч. С. 298). - Н.Г.
   (20) Куприн А. И. Указ соч. С. 159.
   (21) Борис Садовской. Александр Третий.
   (22) Ср.: любимое чтение Троцкого в молодости - «Эристика» Шопенгауэра («Искусство спора»). (Клушин В. И. Малоизвестное о Троцком. СПб, 1997).
   (23) На словах Троцкий отрекался от чего угодно. По сути же - реплика о «частном еврейском вопросе» значит: «Вы - люди вчерашних дней, поколение отцов, от которых я давно ушел, как из их местечек. Вы - люди, а я - сверхчеловек». Сам он это формулировал так: «Варвар Петр был национальнее всего бородатого и разузоренного прошлого, противостоявшего ему» (статья в «Правде», 1923 г. ; цит. по: Куняев Ст. Ю., Куняев С. С. Указ. соч. С. 355). А вот рассказ С. Бройде о Бутырках 20-х-30-х годов: «В «еврейской» камере десяток-другой молящихся составлялся из малокультурных ортодоксальных евреев. Над ними зло, открыто издевались евреи-интеллигенты» (Андреевский Г. А. Повседневная жизнь Москвы в сталинскую эпоху. 1920-1930-е. М., 2003. С. 288). Но при том, что интеллигентов во время молитвы выгоняли в коридор, камера сохраняла свою «национальную принадлежность». Ср. здесь особое значение дела Бейлиса для Троцкого.
   (24) Устинов Г.Ф. Указ. соч. С. 16. Те же, кто был неразрывно связан с революцией, вспоминают Троцкого в самых идиллических тонах (см.: Иоффе Н. А. Время назад. Моя жизнь, моя судьба, моя эпоха. М., 1992).
   (25) Свящ. П. Флоренский. Имена. Метафизика имен в историческом освещении. Имя и личность. // Свящ. П. Флоренский. Сочинения в четырех томах. Т. 3 (2). М., 2000. С. 226.
   (26) «День моего рождения совпадает с датой дня победы Октябрьской революции. Мистикам благодатное поле для размышлений», - шутит Троцкий (Устинов Г. Ф. Указ. соч. С. 30). Такие шутки - всегда всерьез, и первый мистик, конечно, сам говорящий. Родился он 26 октября ст.ст. (день св. вмч. Димитрия Солунского). В 19 веке это было 7 ноября н.ст., но победы революции тогда не было; а в 20 в. по новому стилю прибавился день, и пресловутый день рожденья переехал с 7 ноября на 8-е. На волосок, а не совпало - в этом весь Троцкий, и здесь он, как обычно, выдает желаемое за действительное. Может, и 8 ноября заодно с 7-м стали праздновать ввиду дня рожденья вождя?
   (27) Многие вспомнят «Франкенштейн» Мэри Шелли, но ясно, что не раввин Леб - иудаистический Франкенштейн, а, напротив, монстр Франкенштейна - английский Голем.
   (28) Хорхе Луис Борхес. Книга вымышленных существ. СПб., 2003. С. 73. Ссылка: Гершом Шолем. Символизм каббалы.
   (29) Там же. С. 72.
   (30) Там же.
   (31) Троцкий Л. Д. Искусство революции и социалистическое искусство // Правда. 1923. 23 сентября. Здесь и ниже цит. по: Куняев Ст. Ю., Куняев С. С. Указ. соч. С. 366-367.
   (32) Куприн А. И. Указ. соч. С. 164.
   (33) Ср.: Краснов В., Дайнес В. Неизвестный Троцкий. М., 2000. С. 31. См. также о Я. Блюмкине в указанной выше книге В. И. Кузнецова.
   (34) Краснов В., Дайнес В. Там же.
   (35) Буранов Ю., Хрусталев В. Гибель Императорского Дома. 1917-1919 гг. М., 1992. С. 268; Игумен Серафим (Кузнецов). Православный Царь-Мученик. / Сост. Сергей Фомин. М., 2000. С. 642-644. Ссылки на протокол № 159 часто встречаются в посвященных Троцкому материалах «Интернета».
   (36) Цит. по: Краснов В., Дайнес В. Указ. соч. С. 32-33.
   (37) Ни одно из других географических названий (Самара, Мурман и т.д., кроме Москвы) в тексте не повторяется.
   (38) В Советской армии 50-х годов батальон состоял из 3 стрелковых рот и одной пулеметной, а также спецподразделений; полк включал в себя несколько батальонов.
   (39) В. Краснов и В. Дайнес поняли это место буквально и сделали вывод, что, несмотря на приказ, большевики на Урале и в Сибири сразу победить не смогли (Указ. соч. С. 33). Имея представление о реальной обстановке, Троцкий знал это и до приказа.
   (40) Я не касаюсь здесь вопроса о том, почему этот приказ был отдан Троцким именно 15 июля.
   
   (41) Литературная Россия. 1990. 28 сентября. С. 18; Игумен Серафим (Кузнецов). Православный Царь-Мученик. / Сост. Сергей Фомин. М., 2000. С. 642.
   (42) Н. В. Гоголь. «Майская ночь, или Утопленница».
   (43) Цветаева М.И. Неизданное. Записные книжки. Т. 1. М., 2000. С. 334. (Запись 1919 г.).
   (44) Воспоминания Романа Гуля. Цит. по: Куняев Ст. Ю., Куняев С. С. Указ. соч. С. 347.
   (45) Куприн А. И. Указ. соч. С. 162.
   (46) В. И. Кузнецов. Указ. соч. С. 99-100 и 291-330. Ср. также документальный перечень агентов Троцкого вокруг Есенина, составляющий основную часть книги.
   (47) Этому мнению вряд ли стоит доверять всецело, поскольку так считал один из «соколов Троцкого». Тем примечательнее последующая оценка (Бармин А. Г. Соколы Троцкого. М., 1997. С. 193).
   (48) Андреевский Г.А. Указ. соч. С. 471. Впрочем, в 1929 г. из Москвы в Сибирь на три года был выслан В. Бурдаков, хранивший у себя дома альбом с фотографиями Царя и царских министров. (Указ. соч. С. 474). Где судьбы - там нет «масс».
   (49) Известное «Иудушка Троцкий» было сказано Лениным в статье 1911 г., впоследствии особо опубликованной Сталиным на фоне борьбы с Троцким.
   (50) Кузнецов В. И. Указ. соч. С. 183-184.
   (51) Письмо Троцкого А. К. Клячко от 1 июня 1929 г. (Константинополь). // Троцкий Л.Д. Архив в 9 томах: Том 5. Ред.-сост. Ю. Г. Фельштинский.
   (52) Формула «дети и внуки» есть в его лексиконе (см. выше).
   (53) Краснов В., Дайнес В. Указ. соч. С. 502.
   (54) Указание Ю. Фельштинского при публикации неуничтоженного письма Троцкого 1937 г.
   (55) Фрида на фоне Фриды. Док. фильм. Режиссер Н. Назарова. Россия, 2005.
   (56) С. Есенин. «Пугачев», сцена 4. По наблюдению Ст. Куняева, Есенин всюду в поэме заменил «Петербург» (где находилась Екатерина II и откуда посылались карательные войска) «Москвой» (Куняев Ст. Ю., Куняев С. С. Указ. соч. С. 248-249).
   (57) Краснов В., Дайнес В. Указ. соч. С. 507.
   (58) Зив Г.А.. Троцкий. Характеристика (По личным воспоминаниям). Нью-Йорк, 1921, с. 41; Клушин В. И. Указ. соч.
   (59) Видел - и не понимал. Когда дочь Троцкого от первого брака Зинаида покончила с собой в 1934 г., он написал ее матери (когда-то брошенной в Сибири с детьми) письмо, начинавшееся словами: «Дорогой друг, я не могу понять, почему судьба так ужасно наказывает нас». (Иоффе Н. А. Указ. соч.). Кстати, единственный выживший потомок Троцкого - сын Зинаиды Всеволод (Эстебан) Волков.
   
   
   



  Copyright ©2001 "Русский Вестник"
E-mail: rusvest@rv.ru   
Error: Cache dir: Permission denied!

Rambler's Top100 TopList Rambler's Top100
Посадка и уход за садом и огородом

технический дизайн ALBION