30.05.2002: Правда о Григории Ефимовиче Распутине (Часть 2)

См. Часть 1

Русский историк Сергей Влаимирович Фомин специально для "Русского Вестника" провел фундаментальные исследование фактов жизни и трагической гибели Друга Царской Семьи Г.Е. Распутина, которого враги России не оставили в покое даже после его смерти

Как они Его жгли

Ищущие найдут.

Григорий.

Неправда поможет
открыть правду.

о. Николай Гурьянов.

ЧАСТЬ 2 (Продолжение)


Миссия Купчинского

Именно в это время в Петрограде в кабинете министра-председателя князя Г. Е. Львова состоялся важный разговор.

":Министр-председатель посмотрел на меня через очки внимательным сосредоточенным взглядом и несколько наклонился вперед. После небольшой паузы он ответил мне уверенно и твердо:

- Да, вы правы, его необходимо уничтожить, но как это сделать?

- Вывезти ночью в глухое место из Царского и зарыть гроб с телом при двух-трех свидетелях и составить акт, а еще лучше сжечь:

- Сжечь, конечно, лучше всего, потому что рыть мерзлую землю очень трудно и долго, и могут заметить:

- Тогда сжечь:

- Но можете ли вы удачно это сделать?.. Надо подобрать людей, надо все это без огласки:

- Предоставьте мне, князь, - ответил я, вставая, - через день-два я вручу вам акт об уничтожении тела.

- Конечно, если оно будет уничтожено, то все эти поклонения и вся эта возня с его трупом кончатся к общему благополучию России: Поручаю вам, делайте, как находите нужным, но помните: осторожность:

Я вышел от князя прямо к секретарю его г. Кайстра, с которым мы много говорили об этом деле.

- Ну, что?..

- Сейчас поеду в Царское, собственно по другому делу, но князь поручил мне попутно ликвидировать Распутина окончательно.

Он пожал мне крепко руку и пожелал успеха".

Это и был тот самый "очень энергичный комиссар" - Филипп Петрович Купчинский. То, "другое дело", о котором он пишет в воспоминаниях, было, как нельзя, кстати. Из Царского Села для автобазы временного правительства он должен был перегнать автомобили, полученные из Ставки.

Однако прежде, чем отправиться в Царское Село, попытаемся заглянуть в прошлое этого человека, чтобы понять, кому доверили непосредственное исполнение преступления.

Удивительную характеристику поэта и публициста Ф. П. Купчинского, в 1904-1905 гг. военного корреспондента газеты "Русь", находим в воспоминаниях коменданта Порт-Артура генерал-лейтенанта А. М. Стесселя (1848-1915), по недостаточно проверенному обвинению заключенного в Петропавловскую крепость и освобожденного в апреле 1909 г. по личному распоряжению Государя:

"Купчинский: Этого я почти не помню в Артуре, он уехал до осады и за полгода до сдачи крепости. Уехал он на шлюпке с приезжавшим в Порт-Артур корреспондентом Борисом Тагеевым.

И вот, спустя большой промежуток времени, по возвращении из плена, явился к генералу Рейсу, уже в Петербурге, унтер-офицер, сопровождавший Тагеева, и представил его донесение. Донесение это, в виду важности, передано в главный штаб 30 апреля 1905 года за № 270.

Тагеев сообщал в нем, что когда он с Купчинским выехал на китайской шаланде из Артура в Инкоу, на пути им на горизонте встретился японский миноносец, который мог их не заметить. Тагеев и бывший с ним унтер-офицер хотел пройти мимо незамеченными, но Купчинский вдруг вскочил и стал махать белым платком миноносцу, после чего последний и взял всех троих в плен.

По донесению Тагеева, Купчинский начал немедленно рассказывать японцам все, что знал о Порт-Артуре, несмотря на то, что его никто и не расспрашивал об этом. Тот же Купчинский, когда был в Японии в плену, вращаясь в кругу пленных офицеров, которые его еще не знали, был посвящен несколькими нашими офицерами в план бегства, которое они хотели устроить. Во главе заговорщиков был поручик Святополк-Мирский.

Купчинский выдал заговорщиков японцам. Все офицеры были арестованы, а некоторые, как например Святополк-Мирский, подверглись даже истязаниям, а Купчинский, едва ли не в знак признательности к нему японцев, был отпущен из плена, но предварительно избит до безпамятства нашими офицерами за свое шпионство. Все эти факты признает и не может не признавать сам Купчинский. Вот вам мои "обличители" в печати. После всего, что я сказал, я думаю, всякий поймет, почему я не вступаю в полемику с этими господами".

Но "эти господа" вовсе не собирались оставлять в покое генерала. "Когда генерал Стессель приехал в Россию, - читаем в уже цитированной нами книге, - к нему пришел тот самый Купчинский, который написал так много грязи в "Руси", и предложил ему свои услуги для реабилитации генерала Стесселя от писаний Ножина. Генерал, зная - что такое Купчинский, приказал указать ему на дверь. Это было при свидетелях.

Купчинский ушел, произнося угрозы, говоря, что генерал пожалеет, что отказался от его услуг, и вспомнит его. Предсказания Купчинского наполовину оправдались, генерал вспомнил Купчинского, вспомнил, но не пожалел, что не воспользовался его услугами:"

:О дальнейшей участи Купчинского нам пока ничего не известно. Знаем лишь, что после большевицкого переворота он остался в России, здесь же и скончался. В январе 1927 г. Е. И. Лаганский пишет о нем: "ныне умерший".

"В тот же день, - продолжает свое повествование далее Ф. П. Купчинский, - на автосанях мы мчались по рыхлому снежному заносу Царскосельского шоссе.

Снежные вихри вздымались из-под широких полозьев; бешено трещал стосильный паккар:

На каждом шагу нас останавливали милиционеры, но это было уже обычным:

Зимний вечер, лунный, морозный и звучно-тихий висел над белыми громадами Царскосельских дворцов, когда мы, шаркая полозьями по укатанному снегу, въезжали в Царское.

Через несколько минут я слушал рассказ членов царскосельского временного комитета:

- Солдаты не желают нести караул у его трупа.

- День и ночь толпы людей окружают вынутый из могилы гроб, с него снимают фотографии, его осматривают, трогают; он, как живой, прекрасно набальзамированный: Теперь кто-то распорядился его поставить в пустой товарный вагон, и вагон осаждают тысячи и тысячи народа:

- Надо это кончать:

Вагон с телом Распутина стоял на запасном пути, но это не мешало безчисленным любопытным находить его и осаждать даже ночью.

- Посмотреть, только бы посмотреть: - говорили в толпе. Ходили со своими фонариками, ходили украдкой от знакомых, как бы тая какое-то странное, непонятное, настойчивое желание увидеть пресловутого покойника.

Ходили не только "простые" обыватели, но любопытствовали активно и самые сознательные, сказал бы, передовые интеллигенты:

:Только что передо мною на допросе промелькнули лица бывших приближенных низложенного Царя: Один за другим они сказали, что роль Распутина при Дворе была выдающейся.

Он делал, что хотел, авторитет его был громаден.

С ним приходилось считаться [:]

Их слова вспоминались невольно, когда я наблюдал эти толпы любопытных, гуськом, сторонкой, тихонько пробиравшихся к вагону с гробом".

***

Прервем здесь повествование, чтобы подчеркнуть неоспоримый, подтверждаемый даже ненавистниками Распутина, факт: сама мученическая кончина старца Григория выявила глубокое народное (причем самых широких слоев) его почитание.

Но есть свидетельство, как говорится, из первых рук. За два месяца до переворота последний министр внутренних дел Российской Империи А. Д. Протопопов, как известно, курировавший все дело об убийстве Распутина, пригласил к себе сотрудника газеты "Новое время" Я. Я. Наумова. Вот что услышал тогда в министерском кабинете во время "беседы по общеполитическому вопросу" журналист, сумевший рассказать об этом только 19 марта 1917 г. (т. е. уже после уничтожения в стране Русского правления): "Это не просто убийство, - воскликнул Протопопов, - это итальянская мафия, в которой участвовали озлобленные люди, превратившие убийство в пытку. Распутина живьем топили в реке. Его ранили - я не знаю, как происходило дело во дворце Юсупова, - а затем связанного по рукам и ногам, бившегося в автомобиле везли через весь город, чтобы бросить в прорубь. Шарлотта Кордэ нанесла сразу свой удар - это было политическое убийство. Здесь же какое-то мрачное дело мщения, какая-то мафия в полном смысле слова:"

Уже после переворота Великая Княгиня Елизавета Феодоровна рассказала одному из участников убийства Ф. Ф. Юсупову, как "несколько дней спустя после смерти Распутина пришли к ней игумении монастырей рассказать о том, что случилось у них в ночь на 30-е (т. е. в самый момент убиения. - С. Ф.). Священники во время всенощной охвачены были приступом безумия, богохульствовали и вопили не своим голосом. Инокини бегали по коридорам, голося, как кликуши, и задирали юбки с непристойными телодвижениями". Характерно, что рассказывавшая и записывавший это вкладывали в приведенные нами слова иной смысл. Тем ценнее эти их свидетельства для нас.

Вопреки рассказам некоторых мемуаристов о радости петербуржцев по поводу смерти Г. Е. Распутина, это, по словам осуществлявшего личную охрану Царя жандармского генерала А. И. Спиридовича, - не более чем "аристократическая легенда". В действительности простые люди были встревожены случившимся.

"Спустя месяц после убийства Распутина, - сообщали "Биржевые ведомости", - в Петрограде в большом количестве получила распространение брошюра под заглавием "Новый мученик". В этой брошюре [:] рассказывалась биография Распутина и доказывалось, что этот [:] человек святой и по роду своей смерти должен почитаться мучеником. К брошюре приложены фотографические снимки, сделанные с Распутина при извлечении его из воды. При этом поясняется, что судорожно-сведенные руки Распутина надо понимать так, что одной рукой он молится, а другою благословляет. Оригиналы этих снимков как святыню хранили бывшая Царица Александра Феодоровна и бывший министр внутренних дел Протопопов. Брошюра эта усиленно распространялась среди воинских частей, отправлявшихся в действующую армию".

Впервые на сам факт выхода брошюры обратил внимание тюменский исследователь А. В. Чернышов, обнаруживший в местных архивах немало документов о жизни Григория Ефимовича. Саму брошюру, к сожалению, до сих пор найти не удалось.

После извлечения тела Г. Е. Распутина из промоины в Петербурге, согласно безпристрастным отчетам полиции, множество людей устремилось к реке, черпая воду из того места, где он принял мученическую кончину. Эту воду разносили как святыню по домам. Последнее подтверждает и запись, обнаруженная в архиве В. М. Пуришкевича уже после его смерти. Он пишет, что к месту обнаружения тела старца "стали стекаться целыми вереницами, главным образом женщины, начиная с самых верхов и кончая низами, с кувшинами и бутылками в руках, чтобы запастись "освященной" распутинскими останками невской водой".

Многие чтители старца собирали снег и землю с места его погребения. Вспомним, далее, уже приведенные нами свидетельства о том, как съехавшимися в Царское Село людьми была разобрана в ратуше крышка от гроба Распутина.

Как писали в газетах, в первых числах марта 1917 года "в печати уже мелькали известия, что около трупа Гришки стали создаваться различные толки, и чей-то угодливый старому порядку голос нашептывал провокаторское известие о чудесах, обнаруженных у гроба".

В приведенном пассаже характерно не только безусловное отрицание apriori возможности самих чудес, но и навешивание на тех, кто был их свидетелем, кто в них верил, политического ярлыка приверженности Царскому режиму, обвинение в провокаторстве.

Но ведь это - еще и еще раз повторим! - народное почитание старца Григория, начавшееся сразу же после его мученической кончины! Впрочем, князь мiра сего с тех пор настолько преуспел, что даже мvроточение икон он, через внешне авторитетных людей, объявляет ныне явлением ничего не значащим.

Об этой нерасторжимой связи (Распутина, Царя и Православия) знали (и внутренне при этом содрогались!) и тогда, в первые дни переворота. Наиболее дальновидные, радуясь похоронам Русского Царства и сожжению тела Распутина, сомневались однако: надежно ли их дело? не по ним ли звонит тот колокол? Ведают и ныне. И трепещут!.. Подобно Д. С. Мережковскому, писавшему в статье, опубликованной в 1917 г. в Великую Субботу:

"Соединять воскресение России с Воскресением Христовым, красное яичко - с красным знаменем найдется много охотников. Но можно ли их сейчас соединить, - вот вопрос.

- Какая великая радость-то будет! Колокол-то московский Ивана Великого сам придет к вам по воздуху. Когда его повесят, да в первый раз ударят, и он загудит, тогда мы с вами проснемся. Вся вселенная услышит и удивится. Среди лета запоют Пасху! Приедет к нам царь и вся фамилия! - предсказывал Серафим саровский, "последний святой".

Предсказание исполнилось: почти накануне первой русской революции 1905 года Николай II приехал в Дивеево на открытие мощей Серафима. Совершилась "Пасха Господня", "воскресение мертвых" - соединение последнего царя с последним святым.

- Но эта радость будет на самое короткое время, - продолжал Серафим предсказывать. - Что же далее будет?.. Такая скорбь: чего от начала мiра не было:

И светлое лицо "батюшки" вдруг изменилось, померкло; "опустя головку, он поник долу, и слезы струями полились по щекам".

И это предсказание тоже исполнилось: совершилась русская революция. Для Серафима революция - конец самодержавия - есть конец православия, а конец православия - конец мiра, пришествие Антихриста.

Вот отчего светлое лицо его померкло и все больше меркнет, темнеет, чернеет, становится лицом "черных сотен", лицом Гришки Распутина.

От Серафима к Распутину - таков путь самодержавия и путь православия, потому что самодержавие с православием на этом пути неразрывно связаны: "Другой препояшет тебя и поведет, куда не хочешь". Не страшна связь Николая с Распутиным, но воистину страшна связь его с Серафимом, последнего царя с последним святым. Распутин - весь ложь; Серафим - весь или как будто весь истина. Гришкин пепел развеян по ветру; Серафимовы мощи нетленны. Легко сказать: Гришке - анафема; по Серафиму не скажешь. Св. Серафим - душа "Святой Руси". Его проклясть - душу свою проклясть?

Православие не может отречься от своей последней, предельной серафимовой святости, а Серафим не может отречься от самодержавия. Царь - "помазанник Божий", царь от Бога - от Христа; революция - против царя, против Христа; революция - Антихрист.

Таково отношение русской религии (если православие есть русская религия по преимуществу) к революции:"

***

Однако продолжим рассказ Ф. П. Купчинского: "Я пошел вместе с Сувориным к коменданту царскосельского вокзала. Мы удалили солдат из комендантского помещения.

Я показал свои полномочия и рассказал о намерении увезти тело Распутина.

- Я попрошу вас сделать распоряжение о том, чтобы в толпе сказали о приказании откатить вагон на другой путь; тем временем вы подадите вагон на Павловск, где будет ждать грузовик, и сейчас же мои люди перегрузят на него гроб; я буду там же на легковом автомобиле.

Меня выслушали со вниманием и стали с готовностью помогать и офицеры комендатуры, и начальник станции.

- Прошу вас оформить это дело, - сказал я, и по моему предложению был составлен акт; привожу его в копии:

9 марта 1917 года.
Царское Село.

ПРОТОКОЛ

Мы, нижеподписавшиеся, сего 9-го марта были свидетелями того, как уполномоченный Государственной Думы Ф. П. Купчинский в нашем присутствии перегрузил заключенное в гроб тело Григория Распутина (Новых) с товарного вагона на автомобильную платформу для перевозки в Петроград. Обязуемся настоящий акт держать от широких масс в тайне [sic!].

Подписали: Уполномоченный
Госуд. Думы Ф. КУПЧИНСКИЙ.
Комендант ст. Царское Село
прап. СКРЯБИН.

Свидетели:А. СУВОРИН.
Начальник гарнизона
полковник КОБЫЛИНСКИЙ.
Прапорщик БАВТАДЗЕ II.

Составив эту бумагу, подлинник которой хранится у меня и до сих пор, я поблагодарил комендантов и их помощников. Вскоре меня известили, что паровоз уже подан к товарному вагону и сейчас проследует на Павловск.

Мне добавили, что толпа предупреждена только о перестановке вагона на другой путь. Через минуту, окруженный морозным дымом и паром, быстрым ходом прошел мимо вокзала паровоз с товарным вагоном, в котором таилось тело, заключенное в гроб.

Я тотчас же пошел к автомобилю и через несколько минут был уже в Павловске. За мною шел грузовик, и мы, обогнув станцию, встретили уже предупрежденного по телефону начальника станции с фонарем в руках с таинственно-торжественным видом.

- Он уже тут, пойдемте к вагону.

- Вагон запечатан?! - с удивлением заметил я и сорвал печать.

Грузовик подъехал задним ходом к вагону, и несколько рук сторожей с трудом отодвинули примерзшую дверцу. Оказалось, что вагон запечатали недавно, теперь же, желая обмануть толпу. Был найден продолговатый большой ящик, которым накрыли гроб, поставленный на грузовик. Только на мгновение я приоткрыл незавинченную цинковую крышку и увидел лицо, большую бороду, шелковую рубашку с поясом на ней.

Люди не любопытствовали, хотя многие и знали, чье это тело. Грузовик с поклажей, в которой решительно никто не догадался бы подозревать тело Распутина, тронулся в дорогу - на Царское Село.

Я ехал сзади.

Из Царского должен был тронуться по шоссе поезд автомобилей, которые только что были мною получены из Ставки и теперь перевозились в Петроград, где я организовывал автомобильную базу для временного правительства.

Длинной вереницей вытянулись машины вдоль дороги, разбрасывая лучи света далеко впереди себя и озаряя снежную дорогу: Всего шестнадцать блестящих, сияющих огнями машин вытянулось в одну линию, а в средине автомобилей, в самом центре этого поезда, шел грузовик с гробом.

Было морозно и очень ветрено. Колеса буксовали в снегу.

Я пересел в купе одной из лучших царских машин. Несколько раз условленным сигналом останавливали сзади весь поезд: то какая-нибудь машина застревала в снегу, то задерживали милиционеры.

Около часу ночи мы прибыли на базу на Конюшенную площадь, и грузовик с гробом был поставлен в сарай, при мне запертый на ключ".

В марте 1917 г. об этой поездке, не называя никаких имен, сообщали более скупо: "В Царское пришло с фронта несколько автомобилей и один грузовик с частями машин. Когда Царское Село уснуло, вагон был распечатан, гроб с трупом поставлен на грузовик, прикрыт брезентом, и автомобильная колонна с грузовиком в конце двинулась в Петроград. Никто во всей колонне, кроме шофера грузовика и тех, кому было поручено покончить с распутинской историей, не был посвящен в тайну грузовика. На рассвете прибыли в Петроград, и все автомобили помещены в гараже придворного ведомства, что на Конюшенной площади. Там гроб простоял весь день до ночи рядом с придворными свадебными каретами".

":После я узнал, - писал Ф. П. Купчинский, - что в Царском долго искали вагон с гробом; гроб безследно исчез, но толпа долго не расходилась". Между тем, на вокзале Царского Села "любопытствующим было заявлено, что по приказу властей Распутин будет похоронен на Волковом кладбище". Имели хождение и другие версии. "Новое время": "В ночь на 10 марта тело Григория Распутина в сопровождении охраны передано через станцию Семрино из Царского Села на Николаевскую дорогу для следования на родину в Тобольскую губернию". "Биржевые ведомости": "Предполагается, что Распутин будет похоронен на одном из кладбищ Петрограда". "Русское слово": ":По распоряжению временного правительства вагон с телом Распутина отправлен в Петроград для предания тела земле на одном из петроградских кладбищ". "Вечерний курьер": "По распоряжению ген. Корнилова, прах Распутина будет предан земле на Преображенском кладбище". "Петроградская газета": "По срочному предписанию председателя Совета министров князя Львова, тело Распутина было перевезено из Царского Села в Петроград. Не доезжая до Петрограда, у платформы "Воздухоплавательный парк" поезд с телом Распутина остановлен. Солдаты вынесли гроб, который перевезен к ограде, близ находящегося здесь Волкова кладбища. Там тело Распутина было погребено и место захоронения тщательно скрыто".

Обстановка секретности, по желанию инициаторов акции сопровождавшая ее с самого начала, отсутствие достоверной информации в прессе, - всё это породило среди жителей столицы и Царского Села самые фантастические слухи. Так, 12 марта "по Царскому Селу пронесся тревожный слух, что в Петроград был отправлен городским исполнительным комитетом гроб не с телом Распутина, а с чьим-то иным трупом, и что останки придворного чудотворца находятся и поныне в хоромах Александровского дворца. Один из интеллигентных обывателей города даже уверял, что он видел вчера собственными глазами (!), как под конвоем на автомобиле из Александровского дворца в ратушу везли Николая II для опознания тела Гришки, возвращенного из Петрограда".

Неуверенность, слухи - всё свидетельствовало о неустойчивости власти заговорщиков. Казалось, сама атмосфера "колыбели Революции" была пропитана липкой ложью. Не обошли тревоги и того, кому узурпаторами было поручено уничтожение тела старца.

"На другое утро, - писал Ф. П. Купчинский, имея в виду наступивший день 10 марта, - меня встревожили рано.

- Гроба нет, - передали мне по телефону. - Потом никак не мог добиться, кто это говорил. Ведь ключ был у меня в кармане, как же могли увезти?.. Я помчался на Конюшенную площадь и лично отпер громадную дверь. Грузовик был на месте и гроб на нем в неприкосновенности. Приподняв крышку, я увидел знакомое мертвое лицо в большой бороде и песок на рубашке.

Все было в порядке и тревога ложная.

Целый день этот я прожил в тревожном опасении за спрятанный в сарае грузовик. Я был в Государственной думе, был у министра-председателя, которого предупредил, что тело уже в Петрограде и этой ночью все должно быть закончено. Я встречался с различными людьми по различным делам, но каждую минуту ощущал в своем кармане большой ключ от сарая.

Служащие Конюшенной части не знали, что именно заперто в сарае, но темные неясные слухи уже ходили среди людей. Ко мне обращались с самыми странными вопросами.

- Правда, что вчера ночью вы привезли чье-то тело и оно спрятано в сарае?

- Правда, что кто-то был убит в Царском и тут гроб с телом?

Вопросы самые трагические.

Однако, кроме двух-трех самых доверенных лиц, никто не был мною поставлен в известность.

Поздно вечером я приказал приготовить грузовик.

Наливали бензин, воду, шофер готовился.

Тем временем я съездил в общественное градоначальство и поговорил с градоначальником профессором Юревичем, который в высшей степени заинтересовался всем этим вопросом с ликвидацией Распутина.

Я просил В. А. Юревича дать мне офицера, который мог бы быть свидетелем в деле сожжения тела. Я тут же сообщил, что решил его сжечь за городом, потому что копать яму очень трудно зимой и невозможна конспирация.

Мне представили ротмистра Когаднева, которому поручили быть от градоначальства официальным свидетелем всего дела.

Вместе с ротмистром мы выехали на Конюшенную, - где уже был готов грузовик. Я еще раз, в присутствии ротмистра посмотрел на тело, потом крышка была закрыта, спрятана досками и все сверху накрыто рогожами. На грузовик было взято несколько пудов картона и бумаги, целый громадный тюк, придававший вид багажа поклажи грузовика".

Петроградский политехнический

Среди тех, с кем, по словам Ф. П. Купчинского, он встречался днем, были, вероятно, и не названные им руководители Петроградского политехнического института. Об этом, на наш взгляд, свидетельствуют два несомненных факта: маршрут, по которому в ночь с 10 на 11 марта выехала машина с гробом, и избранный, по крайней мере, еще в первую половину дня 9 марта, при отправлении из Петрограда в Царское Село, способ уничтожения тела: сожжение. Причем, сожжение, как мы помним, предполагалось произвести именно "за городом". "Сомнительно, чтобы при столь высоких рангах инициаторов акции, - справедливо считает исследователь В. В. Чепарухин, имея в виду кн. Г. Е. Львова и А. Ф. Керенского, - не было какого-то осмысленного варианта действий, кроме чистой импровизации конкретного исполнителя - заведующего автобазой Купчинского".

Петроградский политехнический институт имени Петра Великого (так он назывался с 19 июля 1914 г.) - в высшей степени интересное заведение. Основан он был в 1899 г. стараниями С. Ю. Витте.

"Район Лесное, - читаем в очерке истории института, - в котором располагался Политехнический институт, с сорока тысячью жителями, двумя вузами, множеством дешевых лавок и ресторанов, которые все звали не иначе как "грабиловками" и "отравиловками", на исходе первого десятилетия ХХ века было местом достаточно густозаселенным, но диковатым. [:]

Появление Политехнического института принесло Лесному определенные неприятности - комфортабельные профессорские дома и общежития, оборудованные водопроводами и другими удобствами, некуда было подключать. Все стоки институтского городка круглый год спускались в старые канавы, из которых воняло так, что и подойти было невозможно. [:]

В четырех-пяти минутах ходьбы от института начинались дачные дома, составлявшие небольшое предместье столицы. Студенты Политехнического и Лесной академии обезпечили Сосновке оживленную жизнь круглый год. Постоянные жители этих мест - чиновники и мелкие служащие - селились здесь, привлекаемые относительной дешевизной квартир. Но закрытие общежитий Политеха привело к появлению большого количества безквартирной молодежи и несколько подняло цены на жилье.

Сложился даже новый, весьма многочисленный слой сосновских обывателей - так называемые квартирные хозяйки, промышлявшие сдачей комнат внаем: осенью, зимой и весной - студентам, летом - дачникам. [:]

"Самая невыгодная сторона жизни в Лесном, - сообщал справочник по Политехническому институту, - это чрезвычайная трудность найти там какой-либо заработок. Самый распространенный студенческий заработок - уроки, случаются здесь очень редко и только для редких счастливцев". [:]

Синематограф "Лесная иллюзия", принадлежавший, кстати, бывшим студентам, зазывал на "сенсационные драмы" - "Жертвенник любви", "На краю пропасти", "Баронесса-преступница". Для "разогрева" публики крутили комические ролики: "Горб приносит счастье", "Как пудель помог Свистулькину в любви", "Галоши старого профессора". [:] Иных развлечений, кроме институтских вечеров да походов по кабачкам, не было.

О годах, проведенных в Лесном, профессор металлургического факультета Павлов вспоминал: ":Живя, казалось бы, в столице, некоторые (как я с семьей) почти не пользовались преимуществами столичных жителей. Поездки в театры были неудобным предприятием, ибо приходилось в час ночи возвращаться на паровике, причем от конечной остановки на Спасской улице надо было минут двадцать идти пешком до института. Лишь для Московского Художественного театра, иногда приезжавшего в Петербург на гастроли, мы делали исключение и посещали его спектакли, но это были единственные выезды в театр, которые мы себе позволяли"".

Особый интерес представляет духовный облик обитателей Политеха.

Вот что поведал на юбилейной конференции, посвященной 100-летию основания института, известный исследователь истории вольных каменщиков в России В. И. Старцев в своем интересном сообщении "Политехники-масоны":

":Имен известно не так много, их видимо было больше, чем мы знаем. Сегодня мы можем назвать фамилии. В частности, преподавателей, но, видимо, были и некоторые студенты, вовлеченные преподавателями в это движение. [:]

Профессора Политехнического института участвовали в первой фазе в самом начале возникновения этого движения в России вновь в 1905-1906 гг., и во второй фазе, когда была создана самостоятельная масонская провинция, отделение "Великого Востока" Франции под названием "Великий Восток народов России". Это произошло в 1912 г., летом, и профессора Политехнического института принимали участие и в ложах этой уже самостоятельной русской национальной масонской организации. [:]

Это была организация, в которой участвовала интеллигенция, в первую очередь, интеллигенция довольно радикальных направлений, взглядов. Это были левые кадеты. И это были умеренные социалисты, даже и большевиков мы находим среди членов этой организации [:]

:Восстановление лож в начале ХХ века провела именно Франция, именно французские масоны, а вернее, русские интеллигенты, принятые во французское масонство, и восстановили этот общественный институт в нашей стране. Огромная заслуга в этом деле принадлежит Максиму Максимовичу Ковалевскому, который был профессором вашего института. [:]

:В ноябре 1906 г. М. М. Ковалевский получает право организовать две ложи. Он организовал ложу в Петербурге "Полярная звезда" и ложу в Москве под названием "Возрождение". [:]

Следует сказать, что другом Ковалевского и другим профессором Политехнического института был Георгий Степанович Гамбаров (родился в 1850 г., умер в 1926 г.) [:] Гамбаров был профессором гражданского права, юристом и в этом качестве работал и в вашем институте. Всюду указан его адрес: дорога в Сосновку, Санкт-Петербургский Политехнический институт. Гамбаров очень много сделал для организации первых лож и в Москве, и в Петербурге особенно. [:]

И Ковалевский, и Гамбаров остались только масонами французского "Великого Востока". [:] Ковалевский, как вы знаете, умер в марте 1916 г., уже будучи членом Государственного Совета. И их деятельность, их общественная работа и их участие в освободительном движении, в антисамодержавной борьбе, относится больше к 1906-1908 гг. Достаточно вспомнить, что Ковалевский был избран в первую Государственную думу, основал там партию демократических реформ, издавал газету "Страна". Анализ содержания газеты "Страна" показывает, то через эту газету Ковалевский старался пропагандировать демократические устремления масонов. [:]

Затем, мы имеем еще данные о профессоре Иване Ивановиче Иванюкове, который тоже жил у вас здесь, и работал в 1908-1911 гг. [:]

И последний человек, о котором мы имеем абсолютно точные данные, и который, действительно, сыграл огромную роль в подготовке Февральской революции в рамках масонской организации, - Дмитрий Павлович Рузский, двоюродный брат знаменитого нашего генерала и героя первой мiровой войны, Н. В. Рузского, главнокомандующего войсками Северного фронта. [:]

Он был венераблем, т. е. председателем местного петербургского совета лож "Великого Востока народов России", и надо сказать, что эта организация "Великий Восток народов России" носила строго конспиративный характер. Она вообще даже замаскировала свои связи с "Великим Востоком Франции", хотя такие связи и имелись.

В этой организации примерно 40 процентов составляли члены народно-социалистической партии и меньшевики. Скажем, такие фигуры, как Чхеидзе, Скобелев, - все входили в нее, а Чхеидзе был членом и высшего органа этой организации - Верховного Совета "Великого Востока народов России". Поэтому в рамках четвертой Государственной думы возникла так называемая "думская ложа" и проводились определенные согласования действий между социал-демократами и между кадетской фракцией. [:]

Особенно велика была роль Д. П. Рузского с 1912 г. Он был делегатом третьего Конвента "Великого Востока народов России" в 1916 г. [:]

:Есть еще один политехник, студент Вячеслав Михайлович Скрябин, который получил потом псевдоним, партийную кличку Молотов. Есть косвенное свидетельство того, что он, будучи студентом вашего института, тоже был вовлечен в масонскую ложу".

Профессора и преподаватели Петроградского политехнического института (ППИ) были и среди членов Государственной думы всех четырех созывов. Подавляющее их большинство было кадетами.

Влиятельной была в институте и прослойка большевиков. По свидетельству историка этого учебного заведения, "в один из зимних дней в начале 1912 г. встретились студенты-большевики Политеха - создавать партийную организацию института. [:] В библиотеке Политехнического института можно было найти много марксистской литературы, у букиниста, державшего лавочку у главного подъезда, студенты могли практически свободно купить и "Капитал", и легально изданный под обложкой "Философия истории", запрещенный к печати "Манифест коммунистической партии". [:] Ночью с 21-го на 22 апреля 1912 г. в типографии на Ивановской улице верстался 1-й номер большевицкой газеты "Правда"". Кроме уже известного нам Скрябина-Молотова, "в "Правде" сотрудничали как авторы и распространители и другие политехники: Яков Яковлев (Эпштейн) и Константин Кирста, студент-металлург Николай Толмачев, организовавший сбор денег в фонд большевицкой газеты. [:] :В большевицкой организации института активно работали десятки студентов-политехников, ставших впоследствии крупными партийными и административными работниками в СССР".

26 февраля 1917 г. "нормальная работа Политеха была нарушена, институт оказался полностью отрезанным от города - транспорт стоял, телефоны молчали. Вечером 26 февраля состоялось первое заседание Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, а параллельно был создан Временный комитет Государственной думы. [:] В главном здании института разместились две тысячи солдат, новый комендант Лесного, начальник рабочей милиции. Занятия проводить стало почти невозможно, хотя формально они возобновились 15 марта, но шли крайне вяло. Работали в основном дипломники, институт по-прежнему "оккупировали" войска, так что условий для занятий практически не было".

"Говоря об отношении политехников к событиям 1917 г., - рассказывал на уже упомянутой нами юбилейной конференции В. С. Логачев, - необходимо отметить, что они не только поддержали создание новых государственных структур, но и приняли самое активное участие в их работе, в частности, в органах исполнительной власти:

Шингарев Андрей Иванович (1869-1918) - министр земледелия в первом Временном правительстве. С 5 мая - министр финансов и лидер кадетской группы в правительстве.

Посников Александр Сергеевич (1845-1922) - профессор Политехнического института, с 28 марта - управляющий Государственным банком с правами товарища министра финансов; в апреле - председатель Главного земельного комитета.

Нольде Борис Эммануилович (1876-1948) - профессор ППИ. В дни февральской революции вместе с Н. В. Некрасовым, В. Д. Набоковым, В. В. Шульгиным составил манифест об отречении Великого Князя Михаила Александровича и передаче всей власти Временному правительству. С середины марта - товарищ министра иностранных дел, член Юридического совещания Временного правительства.

Саввин Николай Николаевич (1877-1954) - профессор ППИ, с марта - товарищ министра торговли и промышленности.

Бахметев Борис Александрович (1880-1952) - профессор ППИ, товарищ министра торговли и промышленности, с апреля 1917 г. - чрезвычайный и полномочный посол России в США.

Струве Петр Бернгардович (1870-1944) - крупнейший русский экономист, академик, входил в Комиссию по иностранным делам, член Предпарламента от группы гражданских общественных деятелей.

Фридман Михаил Исидорович (1875-1921) - профессор ППИ, с 27 июля - товарищ министра финансов".

Бернацкий Михаил Владимирович (1876-1943) - профессор ППИ, управляющий отделом труда в министерстве торговли и промышленности, с конца июля - товарищ министра, позднее - управляющий министерством, а с 25 сентября - министр финансов.

Таким было место, намеченное Ф. П. Купчинским для проведения сожжения...

Первую информацию о совершении строго секретной акции решено было вбросить через посредство прессы. Полномочия на это, вероятно, получил Ф. П. Купчинский, как непосредственный исполнитель ее, доверенное лицо новой власти и журналист.

Одно из первых известных на сегодняшний день сообщений об этом находим в "Петроградском листке" 13 марта: ":Был слух, что труп Распутина увезен в лес, где его облили бензином и сожгли".

Первые подробности петербуржцы смогли узнать в тот же день из вечернего выпуска "Биржевых ведомостей": "Ночью грузовик в предшествии легкового автомобиля отправился на Выборгское шоссе. Решено было закопать гроб в стороне от дороги, сравнять с землей и покрыть снегом. Лопаты и кирки были приготовлены заранее. Процедуру эту должны были проделать все участвовавшие, а именно: три лакея придворного ведомства, два шофера и три лица, которым было все это поручено".

На следующий день информация появилась сразу в нескольких газетах.

"Речь": "Обнаруженный на днях в Царском Селе труп убитого в декабре Распутина был перевезен в Петроград, а затем в Лесной, где он был сожжен на костре. Металлический гроб, в котором находился Распутин, расплавлен".

"Новое время": "Тело Гр. Распутина, как нам сообщают, в последний момент со станции Семрино, М[осковско]-В[индаво]-Рыбинской железной дороги было передано на Финляндскую, а затем в автомобиле доставлено в деревню Гражданку, лежащую между Лесным и Пискаревкой. Извлеченный из гроба труп Распутина был предан сожжению".

Петроградский листок": "Было решено на рассвете перевезти тело в район Лесного корпуса. В моторе имелись лопаты и кирки, а также запас дров для костра, чтобы оттаять замерзшую землю. В условленный час шесть лиц, посвященных в тайну погребения, двинулись на моторах в путь. Впереди шел обыкновенный пассажирский автомобиль, сзади грузовик".

"Русская воля": "Вырытый из могилы в Царском Селе гроб с телом Распутина временное правительство поручило предать земле в глухой местности, вблизи деревни Пискаревки, недалеко от Выборгского шоссе, в Лесном. С этой целью 10-го марта, вечером, тело Распутина было отправлено на грузовом моторе к месту, назначенному для погребения. Не доезжая четверти версты до дер. Пискаревки, грузовой мотор с телом застрял в сугробе снега. Сопровождавшие тело люди решили до утра закопать гроб в снегу с тем, чтобы на следующий день, утром, предать его земле в назначенном месте. Исполнивши это, уполномоченный и три служителя придворно-конюшенного ведомства, возвращались к своему мотору. В это время их встретили милиционеры, заподозрившие в неизвестных им людях злоумышленников, разъезжающих на так называемом черном автомобиле. Когда же милиционеры узнали, в чем дело, они нашли неудобным оставлять до утра тело недалеко от дороги и пришли к заключению, что его надо сжечь. Нарубили ветвей, вынули тело из гроба и предали его сожжению. Металлический гроб разбили на части и доставили во двор петроградского общественного градоначальства".

Между тем, февралисты безжалостно использовали сами эти сообщения прессы для издевательства над Царственными Узниками.

"Кажется, - писал в 1920 г. в своей книге игумен Серафим (Кузнецов, 1873-1959), - надо бы оставить в покое Государя и Его Семью после всего того, что уже причинили Им. Но нет, злоба людей, потерявших чувство сострадания, безпощадна. Она изобретает все новые и новые способы уязвлять свои жертвы, пока их не добьет окончательно.

Изобретается новый способ разбережения ран Страдальцев. Натравливается толпа вынуть из могилы гроб с телом убитого 17 декабря 1916 года Григория Распутина. После всевозможных надругательств над покойником, гроб его, по настоянию полковника Кобылинского, погружается в товарный вагон и отвозится за несколько верст во избежание дальнейшего святотатственного надругания, ибо по духовному закону над покойником никакие издевательства не допускаются. Но здесь, вопреки воле Кобылинского, было сделано иное, с известной злобной целью, дабы этим делом вбить лишний гвоздь в многострадальные сердца Царственных Узников. Совершается еще небывалое святотатственное дело по попустительству или, быть может, по сознательному указанию высшего революционного начальства: гроб с покойником не предается земле [:] :И новое надругательство, после которого гроб с покойником сжигается при помощи имеющегося в автомобиле бензина, а прах развеивается по ветру. Привезенный бензин не толпой, а людьми, ехавшими на автомобиле, свидетельствует о том, что это сделано по распоряжению того, кто послал автомобиль, т. е. людьми, стоящими у власти. Но и на этом злоба людей не остановилась. Об этом печатается во всех газетах с прибавлением непристойных иллюстраций и клеветнических выпадов по адресу Царской Семьи, и газеты эти, подчеркнутые красным карандашом, были приподнесены Государю".

Через полтора месяца после появления первых известий в газетах за перо взялся сам совершитель акции:

"Часов около 12 ночи мы двинулись по дороге на Новую Деревню. Были захвачены веревки, лопаты, ломы.

Я ехал впереди на легковом открытом автомобиле с ротмистром и мальчиком гимназистом, которого пригласил на всякий случай за его милую и восторженную готовность помочь делу.

Шоферы имели установленные пропуска.

Однако грузовик почему-то казался подозрительным. Нас ежеминутно останавливали.

На Каменоостровском нас остановили солдаты, которые категорически требовали показать, что прикрыто рогожей на грузовике. Немало надо было настойчивости и строгости, чтобы избежать осмотра. То и дело сзади раздавалось три условленных сигнала гудком. Я оборачивался и видел сзади грузовик, окруженный толпой с винтовками:

- Что везете?..

- Начальство приказало. Впереди едет. Их спрашивайте.

- Показывайте!..

И приходилось убеждать. Если бы обнаружили труп, а еще, тем более, если бы установили, чей он, - то нам пришлось бы плохо.

Мы проехали Новую Деревню и катили по пустынным и убогим улицам Лесного.

Мелькали слабо освещенные дома и фигуры милиционеров с винтовками.

Я решил выехать за город, выбрать укромное место в лесу и там совершить сожжение. Но еще не знал, как именно все это удастся сделать. Огонь привлек бы внимание издалека, необходима была бы помощь милиции или других добровольцев".

"Уже приблизились к селению Пискаревка, - писал по горячим следам событий скрывшийся под псевдонимом "Ведун" журналист из "Петроградского листка". - Появление таинственных "черных" автомобилей вызвало тревогу среди местных милиционеров - студентов Политехнического института. Грузовик был остановлен и милиционеры потребовали объяснений. Пришлось открыть им правду. Немедленно был оповещен местный комендант и после совещания решено было тут же избавиться от "проклятого" трупа".

"Однако, - читаем в более подробной статье в "Биржевых ведомостях", - случилось не так, как рассчитывали: наше бездорожье испортило план. Автомобили застряли в сугробах и не было никакой возможности наличными силами вытащить их. Тогда было решено снять гроб, унести его подальше и покрыть снегом, а утром явиться снова, отогреть землю и вырыть могилу.

Тем временем подозрительные автомобили обратили на себя внимание дежурных милиционеров, и была поднята тревога.

Студенты-милиционеры потребовали предъявления "пропуска". Все оказалось в порядке, но милиционеры не успокоились на этом: уж больно все было необычайно.

Дело происходило на полдороге между Лесным и с. Пискаревкой. Скоро подоспели конные милиционеры. Помогли легковому автомобилю выбраться на дорогу и, решив грузовик оставить в поле до утра, предложили всем участникам отправиться к коменданту.

Какой переполох был поднят в Лесном видно из того, что при въезде в Лесной были устроены баррикады, чтобы автомобиль, в котором подозревался один из таинственных черных автомобилей, не мог скрыться".

Пресловутые "черные автомобили" - были в то время темой весьма злободневной. Фантом этот в воспаленных головах обывателей родился еще в годы, предшествующие перевороту. Некоторые утверждали даже, что в них сидит никто иной, как "кровожадный Распутин" и расстреливает из пулемета мирных жителей. "Намечтали", и вот "черные автомобили" в зыбкие дни захлестнувшей город анархии начали превращаться, похоже, в реальность:

"В городе, - сообщал 10 марта "Вечерний курьер", - распространились наводящие панику на население слухи о появлении таинственных черных автомобилей, расстреливающих на ходу военные патрули и милиционеров. За последние три дня таким образом погибло 11 солдат и милиционеров.

Автомобили эти разъезжают по городу полным ходом с потушенными огнями и, появляясь в различных районах города, стреляют из кольтовских пулеметов. Автомобили, по-видимому, меняют номера, так как в городскую милицию были даны сведения, указывающие самые разнообразные цифры. 8 марта, на основании полученных сведений, был задержан черный автомобиль № 15-40, стрелявший, как это было удостоверено свидетелями, в патруль. Автомобиль этот оказался собственностью бывшего председателя городской Думы".

А вот сообщение газеты "День" на ту же тему: "Вчера ночью городской милицией на углу Николаевской и Звенигородской ул[иц] задержан вооруженный пулеметом черный автомобиль. Задержанный автомобиль вместе с шофером и сидевшими в нем двумя лицами отправлен в Гос. Думу, где выяснилось, что задержанный мотор принадлежит автомобильной школе. Таким образом, до сих пор не удалось обнаружить ни одного автомобиля из тех, о которых продолжают распространяться фантастические слухи".

Прежде чем продолжить далее наше повествование, отметим: никакого необыкновенного переполоха в Лесном в связи с застрявшими автомобилями не было. Это видно, по крайней мере, из того, что комендант, как мы увидим далее, преспокойно спал, что, согласитесь, при любой тревоге было невероятным. Меры были приняты в связи с общей тревожной обстановкой во взбунтовавшемся городе. Стоит обратить внимание и на то обстоятельство, что Купчинский (как мы увидим далее из его воспоминаний) хорошо знал о местонахождении коменданта Лесного в Политехническом институте.

Вот что пишет, кстати, об общей нервозной обстановке на улицах Петрограда в те первые послепереворотные дни и о причинах ее человек весьма хорошо информированный - деятель временного правительства, профессор Петроградского политехнического института М. В. Бернацкий:

"Улицы Петрограда в первые дни революции являли собой, по причинам вполне понятным, зрелище весьма тяжкое. Легковые и грузовые автомобили, полные вооруженных солдат и рабочих, сновали повсюду; в разных местах поднималась стрельба, в ответ на одиночные выстрелы, то там, то сям раздававшиеся с чердаков [:] Особенно жутки были ночные часы, с их слабым освещением улиц и адской канонадой от броневых машин, канонадой, носившей несистематический, случайный характер. До получения известий с фронта и из провинции, настроение Петрограда было очень нервное: все ждали подхода "верных" старому правительству частей. От времени до времени возникали слухи о движении крупных правительственных отрядов - "прямо на Таврический дворец": тут принимались какие-то меры обороны, или делался, по крайней мере "вид"".

Вот что писал позднее сам Ф. П. Купчинский:

"По дороге на Пискаревку снег стал становиться все глубже. Машины кряхтели и стонали, едва подвигаясь не первой скоростью, наконец, почти единовременно нас затерло в снегу. Легковая машина ни вперед, ни назад, а грузовик сзади тоже только стонет и роется задними колесами в снегу. Мы зарываемся все больше и больше.

Между тем, место пустынное, глухое. К нам подходят редкие прохожие и опасливо спрашивают, что тут делаем и почему заехали на автомобилях в такую глушь ночью. Мы всем подозрительны и ясно, что если тут пробыть нам долго, то нас смотреть соберется вся окраина.

Что было делать? Кругом мелькали фигуры милиционеров, которые не решались подойти. Некоторые были верхами.

Видя, что выбраться из снега нет надежды, я распорядился вынести гроб в лес и временно его спрятать.

И вот мы взяли на плечи цинковый тяжелый гроб, вынутый из деревянного ящика. По глубокому сугробу, с помощью верных конюхов конюшенной части, провожавших гроб на грузовике, мы пронесли гроб в лес. Мы проваливались в глубоком снегу, спотыкались, видели вдали мелькавшие огни фонарей и торопились. Нас искали, за нами следили отовсюду. Мы закопали гроб в снег и постарались затрамбовать снежную кучу. Мы торопились скорее вернуться к автомобилям, где в лучах фонарей уже мелькали люди и толпились.

Нас окружили в то самое время, как мы возвратились к машинам. Выставили винтовки, револьверы.

- Кто мы такие и куда едем?

Я показал удостоверение, но это не удовлетворило их.

- Тут давно вы стоите и что-то делаете, что именно, мы не можем понять, но нам телефонировали, что проехал к лесу блиндированнный автомобиль:

Словом, нагнали мы страху на всех в этой глухой части пригорода.

Объяснения были длинны. Подъезжали и возвращались верховые. Нас, по всему видно, сочли за очень важных заговорщиков.

Слава Богу, что удалось избавиться от гроба. Но я ни минуты не был спокоен, что туда по живым следам не пройдут люди и не обнаружат гроба, спрятанного в снегу.

Уже задержанные и окруженные, с помощью милиционеров и любопытных, мы всячески пытались двинуть машины. Это было невероятно трудно.

Однако, в конце концов, добились и проехали на легковом назад; грузовик оставили в снегу. Я решил пробраться к местному коменданту в Политехнический институт.

Окруженные конными и пешими милиционерами, мы тихо подвигались по темной и снежной дороге, ежеминутно застревая в снегу.

На ближайшем перекрестке нас встретила новая засада.

- Стой, стой! - послышалось кругом.

Я увидел баррикады, конных и пеших притаившихся людей с браунингами и винтовками.

Наши конвоиры так даже сконфузились.

Они и не ожидали такой засады.

После непродолжительных переговоров нам объявили с большими извинениями, что мы свободны и можем ехать, куда хотим, потому что документы наши в полном порядке.

Тут я попросил проводить нас в Политехнический институт, где помещался "комендант охраны"".

"Приехали к коменданту, - читаем в "Биржевых ведомостях", - разбудили его, вынуждены были рассказать правду и стали держать совет. На совете решено было: труп Распутина сжечь".

"В помещении "коменданта охраны", - вспоминал Ф. П. Купчинский, - среди вооруженных студентов института мы собрали группу студентов, и я объяснил им в присутствии коменданта, в чем именно дело.

С громадным рвением, с готовностью они отозвались на мою просьбу помочь сожжению. Тотчас же были снаряжены для этой цели милиционеры, и через каких-нибудь полчаса мы уже мчались на автомобиле к лесу, где зарыли злополучный гроб с телом".

"Быстро собрали всех милиционеров, - сообщали "Биржевые ведомости", - и двинулись к оставленному в поле гробу. Местность была оцеплена. Натащили массу дров. Разложили огромный костер".

И снова Купчинский: "У оставленного нами грузовика толпились люди. Тут же стоял студент-милиционер "на часах"; он заявил мне вопросительно и тихо:

- Толпа говорит, что тут где-то привезенный Григорий Распутин?

- Да, - ответил я.

Он был в настоящем ужасе.

- Но ведь Распутина же убили?..

- А сейчас будет сожжен его труп.

Мы прошлись к лесу, который был весь окружен милиционерами, чтобы любопытные, несмотря на ночное время, не стекались к месту пожара.

С помощью студентов-милиционеров и конюхов, привезенных мною, мы стали рубить березки для костра и обливать бензином, натащили привезенной бумаги.

Из-под снега тем временем был вырыт гроб.

Плотная массивная цинковая крышка была открыта и, несмотря на мороз, смрад разложения неприятно ударил в нос.

В лучах огня занимавшегося костра я увидел теперь совершенно открытым и ясным сохранившееся лицо Григория Распутина. Выхоленная жиденькая борода, выбитый глаз, проломленная у затылка голова. Все остальное сохранилось. Руки, как у живого. Шелковая рубашка в тканных цветах казалась совсем свежей".

"Запылал костер, - писал журналист через несколько дней после сожжения, скорее всего со слов того же, однако неназванного, Ф. П. Купчинского. - Металлический гроб был при помощи кирок разбит. При свете луны и отблеске пламени показалось завернутое в кисею тело Распутина. Труп был набальзамирован. На лице видны следы румян. Руки были сложены крестообразно. Пламя быстро охватило труп, но горение продолжалось около двух часов".

"Труп Распутина вынули из гроба, - уточняет корреспондент "Биржевых ведомостей". - Он оказался набальзамированным и, по уверению одного из очевидцев, лицо Распутина было нарумянено. Труп и костер были обильно политы бензином и подожжены. Это было часов в 5 утра, и только через несколько часов сожжение было окончено".

Черное лицо тела Григория Ефимовича, часто встречающееся в газетных статьях, описывающих вскрытие гроба в Царском Селе, трудно совместить с лицом "нарумяненным", о котором сообщают журналисты, повествующие о сожжении. Вряд ли можно заподозрить кощунников в заботе о теле, которое они собирались уничтожить. Так что сами делайте выводы о степени достоверности писаний этих подлых врунишек:

"Костер разгорался все больше, - пишет Ф. П. Купчинский, - и при его свете мы внимательно, жадно вглядывались в черты "старца".

Какую тайну он унес с собою в небытие?..

Несомненно, в будущем это были бы "мощи святого"!.. [:]

Палками мы вынули тело из гроба и положили на сильно разгоревшийся костер.

Множество стружек и тряпок из гроба было брошено в огонь. Очень скоро тело Распутина очутилось все в огне.

Подливаемый бензин высоко вздымал огненные языки. Затлелись носки на его ногах без обуви. Запылала шелковая рубашка, а борода моментально обгорела. Сине-зеленоватые огоньки заструились от трупа:

Удушливый дым и неповторимый смрад, кошмарный и необычайный.

Мы стояли тесной толпой вокруг костра и не спускали глаз с мертвого лица. Бороды Распутина давно уже не было, набальзамированные щеки лица его долго, упорно не поддавались огню. С шипением и свистом струи смрадного желтоватого дыма вырывались из трупа.

Быстро он стал черным и полуисчез в сильном огне. Неизвестный состав бальзама, которым было пропитано тело, делал его еще более горючим. Бальзам капал и горел зеленоватым особенным огнем.

:Несколько лет тому назад я впервые поднял в печати вопрос о крематориях и вот теперь мне приходилось сжигать самому тело [:]"

Через шестнадцать месяцев на Урале слова о крематории повторит цареубийца П. З. Ермаков (1884-1952), которому было поручено уничтожение тел Царственных мучеников (далее орфография подлинника): "С 17 на 18 июля я снова прибыл лес, привес веревку, меня спустили шахту, я стал кажного по отдельности привязыват, а двое ребят вытаскивали. Все трупы были достаты из шахты для того, чтобы окончательно покончить Романовыми и чтоб ихние друзья недумали создать святых мощей. Кагда всех вытащили, тогда я веле класт на двуколку, отвести ат шахты всторону, разложили на три групы дрова, облили керасином, а самих серной кислотой, трупы горели да пепла и пепел был зарыт. Все трупы при помощи серной кислоты и керосина были сожены, был и I Крематорий над Коронованым разбойником: все это происходило в 12 часов ночи с 17 на 18 июля 1918 года. Восемнадцатого я доложил в исполком:"

Минули еще полтора месяца и большевики организовали еще один небольшой крематорий в самом центре, у Московского Кремля. Обвинявшаяся в покушении на жизнь пролетарского вождя Ф. Ройд (Каплан) по личному приказу Свердлова в ночь на 1 сентября 1918 г. была вывезена с Лубянки в Кремль, где была помещена в "полуподвальной комнате под детской половиной Большого дворца". Ее расстреляли 3 сентября в 4 часа дня в кремлевском тупике, во дворе автоброневого отряда под шум заведенных автомобильных моторов. Обязанности палача исполнил комендант Кремля П. Д. Мальков. При этом он получил следующее специальное указание Свердлова: "Хоронить Каплан не будем. Останки уничтожить без следа". Эти слова, как и описание самого расстрела, содержатся лишь в первом издании записок коменданта. Особую значимость приведенным сведениям придает то обстоятельство, что кроме обычной в таких случаях цензуры Института марксизма-ленинизма и его филиалов они были написаны Мальковым совместно с сыном Я. М. Свердлова - историком, а в недалеком прошлом усердным следователем НКВД, А. Я. Свердловым. Потрясающие подробности о том, как Мальков выполнил приказ Якова Свердлова, содержатся в редакционном примечании к "документальному расследованию" Бориса Орлова "Так кто же стрелял в Ленина?" в авторитетном журнале "Источник": "Писатель Юрий Давыдов утверждает, что труп Каплан был облит бензином и сожжен в железной бочке в Александровском саду".

Вопрос о причине такого ("без следа") уничтожения Каплан до сих пор остается открытым. Американский исследователь Ю. Г. Фельштинский, поначалу не удержавшийся от характеристики причин приказа Свердлова, как "достаточно мистических", тут же, однако, пишет, что это должно было воспрепятствовать "процедуре опознания трупа Каплан свидетелями террористического акта". Но не проще ли и надежней было бы спрятать труп эсерки в ямах среди сотен таких же безымянных тел, расстрелянных в те дни в ходе чекистской бойни, объявленной в день покушения на Ленина Свердловым? (Остаются без ответа и другие вопросы: Кто подсказал исполнителю именно этот способ уничтожения? Как восприняли известие об этом "свои"?) И уж, разумеется, после сказанного, сведения о сожжении Честных Царских Глав в Кремле не кажутся столь фантастическими.

И в заключение еще одна, думается все же не случайная, деталь: сразу же после цареубийства из Екатеринбурга в Москву приехал Я. Юровский, получив назначение заведующим Московской районной ЧК и членом коллегии МЧК. Первым заданием этого известного цареубийцы на новом месте стало, как известно, дело Каплан.

Прежде чем продолжить прерванное повествование, следует сказать о попытках внедрения пламенными революционерами в нашу повседневную жизнь крематориев ("огненного погребения"). "В официальной печати, - пишет историк А. Н. Кашеваров, - пропаганда нового обряда похорон развернулась еще с весны 1918 г. В связи с этим канцелярия Поместного Собора 3 апреля (21 марта) 1918 г. (т. е. почти что в годовщину сожжения тела Г. Е. Распутина! - С. Ф.) обратилась в канцелярию Священного Синода с просьбой "прислать для работы отдела о церковной дисциплине имеющиеся в делах Св. Синода материалы трудов существовавшей при Св. Синоде в 1909 г. комиссии для разрешения вопросов о сожигании трупов и устройстве в России крематориев". Примечательно, что в "Заметке о сожигании трупов с православной церковной точки зрения", составленной синодской комиссией в 1909 г. указано, что "самым естественным способом погребения признается предание трупов земле:; предание тела близкого не земле, а огню представляется, по меньшей мере, как своеволие, противное воле Божией и дело кощунственное"".

Между тем агитация за "сожигание трупов" началась в России задолго до этого официального ответа. Некто Магнус Блауберг повел ее еще в 1900 г. со страниц популярного Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона (Т. ХХХ а. С. 709-712): ":В Палестине [:] сожиганию подвергались лишь трупы царей и выдающихся знатных граждан; даже царям, не пользовавшимся хорошей славой, отказывалось в таковом способе погребения, ибо у древних евреев именно сожигание трупов считалось наиболее почетным. [:]

Карл Великий запретил, под угрозой смертной казни, сожигание трупов, и немецкий народ настолько привык к зарыванию трупов в землю, что в настоящее время в Германии лишь немногие стоят за сожигание. [:]

Не имели успеха и во Франции предписания революционного времени, требовавшие полного уничтожения кладбищ и обязательного введения сожигания трупов. [:]

Вследствие всего этого совершенно забыли о сожигании трупов, пока в 1821 г. сожжение трупа английского поэта Шелли на костре, по "римскому способу", не обратило на себя всеобщее внимание. Тем не менее, безследно прошло сообщение, сделанное в Берлинской Академии наук проф. Я. Гриммом в 1849 г., о преимуществах сожигания трупов перед зарыванием таковых в землю. [:]

В 1876 г. в Милане был устроен первый "крематорий" для сожигания человеческих трупов; за Миланом в 1878 г. последовала Гота, и этот крематорий долгое время оставался единственным в Германии; в 1892 г. возникли крематории в Гейдельберге и Гамбурге, затем в Иене, Оффенбахе, в Мангейме, Эйзенахе и Апольде. Наиболее широкое распространение сожигания трупов получило в Италии, где в настоящее время существует более 20 крематориев; за Италией следует Швейцария, Франция, Англия, Швеция и Норвегия, Дания, Соединенные Штаты. [:]

ПРОДОЛЖЕНИЕ см. ЧАСТЬ 3




  Copyright ©2001 "Русский Вестник"
E-mail: rusvest@rv.ru   
Error: Cache dir: Permission denied!

Rambler's Top100 TopList Rambler's Top100
Посадка и уход за садом и огородом

технический дизайн ALBION