10.02.2004: 

   Валентин Распутин с самого начала завоевал высокое место в русской литературе тем, что писательское мастерство поставил на защиту основ народного существования. С этих же гражданских позиций написана его новая повесть ''Дочь Ивана, мать Ивана'', напечатанная в журнале ''Наш современник'' (v 11 за 2003 г.) Мастер русского слова, опираясь на авторитет художественной литературы, во весь голос заговорил об отрицательном влиянии нерусских торгашеских мафий на быт и духовное здоровье простых русских людей. Об этом поднимался вопрос в печати, в частности, на страницах ''Русского Вестника''. Но Валентин Распутин никогда не торопится высказать свое мнение о злобе дня, он взвешивает каждое свое слово и ждет, пока перед ним не предстанет полный образ рассматриваемого явления.

   Действительно, через призму отдельного случая - изнасилования русской девушки кавказским торгашем и последующих за ним событий - автор показывает нам несколько измерений жизни русского народа в прошлом и начавшемся новом столетии.

   Первый план - это видимая невооруженным взглядом мораль завоевателя, которую исповедуют нерусские представители ''дикого капитализма'' в отношении к коренному населению. Она проявляется в постоянном обмане покупателя, в навязывании ему негодного товара по завышенным ценам. Один из героев повести, тот самый Иван, о чьей матери ведется повествование, наблюдая за рынком, приходит к выводу: ''Китайцы хитрее, кавказцы наглее, но те и другие ведут себя как хозяева, сознающие свою силу и власть. В подчинении у них не только местная челядь, с которой они обращаются по-хамски, но и любой, будь он даже семи пядей во лбу, оказывающийся по ту сторону прилавка''.

   Однако влияние денег, которые накапливают торгаши, распространяется далеко за пределами рынка - на все общество и государственный организм. С одной стороны, население запугивают террором до такой степени, что оно не в состоянии оказывать какое-либо сопротивление. Перманентная угроза насилия, которая осуществляется в случае даже слабого сопротивления со стороны жертвы, парализует волю большинства, которое хочет жить любой ценой. В повести кавказец ведет девушку к себе силой, а она боится позвать кого-либо на помощь, хотя кругом полно народу, потому что насильник грозит убить ее. ''Как же не бояться?! - криком кричит мать изнасилованной девушки Тамара Ивановна. _ Среди бела дня убивают - ничего, ни преступления, ни правосудия! Круглые сутки грабят - ничего! Воруют, насилуют, расправляются как со скотом... хуже скота! Нигде ничего! Вы что думаете, что если бы она, наша дочь, на трамвайной остановке бросилась искать защиту - помогли бы ей? ...Мы что, не знаем, как человека убивают середь толпы, и толпа разбегается! Не знаем мы, как от крика ''спасите!'' люди шарахаются и зажимают уши!''

   Эти слова Тамара Ивановна говорит районному прокурору, который по закону должен защищать население от насилия со стороны мафий. Но представители закона не исполняют свои прямые обязанности. Одни, подобно женщине-прокурору, к которой обращается Тамара Ивановна, держится за свое кресло, наслаждаясь своей властью. ''Все в ней было большое, - иронизирует автор, - руки, ноги, грудь, голова, все подготовлялось для жизни значительной''. Следователя по фамилии Цоколь торгаши просто подкупают. Третьи работники правосудия деморализованы террором. ''Когда верх берет вырвавшаяся наружу грубая сила, - подчеркивает Валентин Распутин, - она устанавливает свои законы, неизмеримо более жестокие и беспощадные, нежели те, которые могут применяться к ней, ее суд жестоко расправляется с тем, что зовется самой справедливостью. Ее, эту грубую и жестокую силу, начинают бояться, даже прокурор в суде заикаясь произносит вялый приговор, который тут же отменяет общественная комиссия по помилованию. Правосудие не просто нарушается - его подвешивают за ноги вниз головой, и всякий, кому не лень, с восторгом, мстя за самую возможность его существования в мире, плюет ему в лицо''.

   За этим видимым планом в повести раскрывается более дальний. Ведь правосудие проиграло схватку с грубой силой не случайно. Оно является частью государственного аппарата, путь которого уже давно разошелся с интересами народа. Государство сталкивает народ в течение десятилетий с его ''родословной дорожки'', - приходит к выводу отец Тамары Ивановны, старый солдат Иван Савельевич. Родители направляют детей по выверенной веками дорожке, а государственная система образования, ''книжки, - говорит Иван Савельевич, - выгибают на другую. Ломоносов за рыбным обозом пешком из Холмогор ушел, так он Ломоносов был, кругом его по ученой-то части редколесье было. Он почему еще не сбился с пути... он в котомку себе родной холмогорской землицы набрал и законы из нее вывел. А наши что? Они прямо в чащобу устремляются таких же, как они, без царя в голове, они все голодные до незнаемой жизни... И вот он, Коля наш... Впопыхах женился, какую-то чудь в ней увидел, а она чудь-то эта смазливая, зубастая оказалась, клыкастая, на нем же ездила и его ни в грош ставила''.

   В результате народ раскалывается как айсберг по разным направлениям на куски, которые кажутся несоединимыми. ''Богатые и бедные настолько далеки друг от друга, настолько обитают в разных мирах, что ни один бедный не убил ни одного богатого и ни один богатый не помог ни одному бедному. У богатых даже солнце свое, отдельное от бедных, - на каких-то экзотических островах - отнятое и вывезенное из рая; у них народились фантастические вкусы: играть в футбол они летают на Северный полюс, для прогулки в космос нанимают в извозчики космонавтов, любовницам дарят виллы в миллионы долларов. А бедные между тем спорят, ходить или не ходить им на выборы, и, сотый раз обманутые, все-таки идут и голосуют за тех, кто тут же о них забывают. Эти два разные мира разнятся не только богатством и бедностью и вызванными ими инстинктами, не только несхожими приемами жизни - всем, всем без исключения: что хорошо для одних, то плохо для других. Но ни там, ни там нет согласия и внутри себя - у одних от непривычки к неправой роскоши, у других от непривычки к нищете. И никто не знает и знать не желает, удастся им когда-нибудь притереться друг к другу и стать одним народом или никогда не удастся и кому-то в конце придется уходить''.

   Долговременное сталкивание народа с его ''родословной дорожки'' приводит и к тому, что в нем от поколения к поколению растет количество слабых людей, не способных противостоять вызовам жизни. В этом смысле Света, дочь Тамары Ивановны, как бы неслучайно попала в руки насильника. Мать думает о ней: ''девчонка шестнадцати лет, хорошенькая, нетвердая, любопытная, уже к этой поре соступившая с проложенной дороги. Она пошла в школу рано, шести лет, и рано же, после девятого класса, бросила школу, заразившись поветрием, невесть откуда налетевшим, что учиться не обязательно. Пошла на девятимесячные курсы продавцов, поближе к красивой жизни. Закончила эти курсы, а на работу не берут: несовершеннолетняя. И вместе с подружками, с которыми училась на курсах, принялась похаживать на рынок, выпрашивать торгашеское занятие, трясти перед покупателем хозяйским товаром''. К тому же ''обучение'' по телевизору, у которого Света просиживает все свободное время.

   Несомненно, Валентин Распутин вызывает сочувствие к жертве насилия, с горечью пишет о ее нескладной судьбе, но смысл повести не только в том, говоря словами 11 псалма, чтобы со ''словами чистыми'' восстать ''ради страдания нищих и воздыхания бедных''. Главное ''поставить в безопасность того, кого уловить хотят''.

   Накаленное страданием и состраданием повествование все же оптимистично. Оно утверждает читателя в вере, что в народе есть живые силы, которые, несмотря на разлагающее влияние государства, продолжают сохраняться и ищут свои пути развития в новых условиях. Государство беспощадно уничтожает достоинство у мужчин, разрушает их функцию защитников народа. Тогда русские женщины творят справедливый суд. Тамара Ивановна застрелила насильника дочери в тот самый момент, когда официальное правосудие уже давало санкцию на его освобождение. И на суде она сказала: ''Я и не жалею о сделанном. Теперь мне каторга шесть лет, а если бы насильник ушел безнаказанным, для меня бы и воля на всю жизнь сделалась каторгой''.

   И в более прозаической сфере - экономической - женщины заступают место мужчин, выбитых из колеи новых хозяйственных отношений. Вот как об этом рассуждает один из героев повести: ''Спроси вон у Егорьевны, почему мужики, которые тоже поначалу кинулись в ''челноки'', не сдюжили! Силенки маловато? Да нет, силенка еще имеется. Но силенка там - не все, там, может, главнее - исхитриться, разжалобить, дипломатию развести, всяких надуть. У мужика не получается.''

   В повести нарисован колоритный образ ''новой русской'' - Егорьевны, которая, по своему помогает ''мелкому предпринимателю'' Демину, мужу Тамары Ивановны - Анатолию, а также ей самой, оплачивая ее защитника на суде.

   Повесть называется ''Дочь Ивана, мать Ивана'', поскольку Тамара Ивановна связывает своей жизнью и своим благородством двух русских Иванов: деда и внука, не позволяя внуку сбиться с пути. Дед Иван Савельевич, мастер на все руки, отстоял Родину в годы Великой Отечественной войны и делал все, чтобы дети пошли по ''родословной дорожке''. Внук торит эту дорожку в новой жизни. Он ищет связи с живыми, сильными людьми и намечает такое направление жизни: ''не просто дело, а деятельность... Надо найти людей, умеющих извлекать корень квадратный из всех нагромождений и конструкций, в которые превращены поиски родного.'' Это родное - прежде всего в русском языке. Вот как об этом думает Иван, сын Тамары Ивановны, постоявшей за честь свою и народа:

   ''Когда звучит в тебе русское слово, издалека-далека доносящее родство всех, кто творил его и им говорил; когда великим драгоценным закромом, никогда не убывающим и не теряющим сыта, содержится оно в тебе в необходимой полноте, всему-всему на свете зная подлинную цену; когда плачет оно, это слово, горькими слезами уводимых в полон и обвязанных одной вереей многоверстовой колонны молодых русских женщин; когда торжественной медью гремит во дни побед и стольных праздников; когда безошибочно знает оно, в какие минуты говорить страстно и в какие нежно, приготовляя такие речи, лучше которых нигде не сыскать, и как напитать душу ребенка добром, и как утешить старость в усталости и печали - когда есть в тебе это всемогущее родное слово рядом с сердцем и душой, напитанных родовой кровью - вот тогда ошибаться нельзя. Оно, это слово, сильнее гимна и флага, клятвы и обета; с древнейших времен оно само по себе непорушимая клятва и присяга. Есть оно - и все остальное есть, а нет - и нечем будет закрепить самые искренние порывы''.

   Такими словами написана повесть Валентина Распутина.

А. С. ВАСИЛЕНКО.



  Copyright ©2001 "Русский Вестник"
E-mail: rusvest@rv.ru   
Error: Cache dir: Permission denied!

Rambler's Top100 TopList Rambler's Top100
Посадка и уход за садом и огородом

технический дизайн ALBION