13.12.2019: В ПОИСКАХ ПРАВДЫ
Доклад на Вторых Бородинских чтениях

   
   
   
   
   
   Леонид Иванович Бородин (1938–2011) не только замечательный русский писатель, в одной обойме с Беловым, Распутиным, Крупиным, Личутиным, но и национальный русский мыслитель консервативно-державного направления. Любовь к России и непоколебимая привязанность к Правде – суть его духовной личности. С юных лет он осознал себя частью своей страны и верил в правоту и справедливость ее идеи. Желая помочь государству в искоренении зла, он поступил в школу МВД в Елабуге. Над его койкой в казарме висели два портрета: девушки, которую он трогательно любил, и… Сталина. Как у его предков, преданных Богу, Царю и Отечеству, он верил в Сталина, победителя Гитлера и создателя сверхдержавы, одной из двух на планете. И вдруг в феврале 1956 г. по его взглядам, по его душе и вере был нанесен страшный удар докладом бесноватого Хрущева, провозгласившего вождя, с именем которого умирали фронтовики, величайшим преступником и злодеем. Что там юный курсант – в Европе миллионные компартии, особенно во Франции и Италии, мгновенно обмелели, приверженцы социализма рвали и жгли свои партийные билеты. В СССР Хрущев тоже смутил миллионы сторонников коммунизма. Леонид Иванович бросил милицейскую школу и вернулся в Сибирь, поступил в Иркутский государственный университет. Он торопился, хотел все обдумать и выяснить, где правда, а где ложь. И уже на первом курсе создал студенческий кружок по изучению теории и практики марксизма-ленинизма.
    Красные жрецы вышвырнули его из вуза и комсомола. Иди, дескать, на производство, учись у рабочего класса. И он поехал в Норильск, где практически все жители были вчерашними узниками ГУЛАГа. Потом он понял, что все экономическое могущество Страны Советов, все великие стройки коммунизма создавались большей частью либо посаженными за «колоски», либо за разговоры. И без дарового труда миллионов зэков, миллионов рабов не было бы и коммунистической сверхдержавы. Бородин пишет о себе: «…я остался солдатом на всю жизнь». О так называемой карьере не думал совершенно. «…Проблема страны оказалась для меня первичнее и важнее всего того мечтательно личного, что выплескивалось в душе». И еще: «...заболел идеей правды, заболел настолько, что ни о чем другом и думать не мог…» Наконец, в 1965 году он приезжает в Ленинград и 17 октября 1965 г. вступает в подпольную антибольшевистскую организацию – Всероссийский Социал-Христианский Союз Освобождения Народа (ВСХСОН) (во главе с И.В. Огурцовым. – В.О.). Цель этой организации – свержение коммунизма, точнее, перехват власти в случае его краха и установление нового социал-персоналистского строя: христианизация экономики, христианизация политики, христианизация культуры. Приняв присягу при вступлении в ВСХСОН, Бородин, как он сам пишет, имел «два года жизни, наполненные самым отчаянным и безрассудным смыслом. Такой полноты проживания дней я не знал ни до, ни после». За участие в ВСХСОН Бородин получил шесть лет лишения свободы и 31 июля 1968 г. прибыл с 14 подельниками в Мордовию, в пос. Явас, в лагерь ЖХ 385/11, где мы с ним и познакомились. 17 февраля 1973 г. он вышел на свободу из Владимирской тюрьмы, куда его водворило лагерное начальство, и вскоре опять вступил на «минное поле» – стал сотрудничать в православно-патриотическом журнале «Вече», который я издавал. Еще по прибытии в Ленинград он обнаружил, при общении с близкими по духу людьми: «Великий суррогат веры – социализм – истекал из душ по каплям… Но, если социализм и изживался, не наблюдалось того душевного маразма, столь характерного для времен нынешних». В середине 60-х он и его однодумцы «набросились» на русскую философию рубежа веков, «произошло наше радостное возвращение домой. В Россию. Тысячи русских душ измордовал марксизм – величайшая утопия, вылупившаяся из холистической ереси раннего христианства. И только в наши дни (год 2003-й. – В.О.) на фоне безответственного разгула экспериментаторства в политике, в экономике, в культуре постигаем мы степень смертоносной травмы, нанесенной и душевному складу, и духовному состоянию народа». Существенным моментом идеологического состояния членов ВСХСОН было «понимание социалистической идеи в целом как идеи не просто антихристианской, но именно антихристовой. Построение Царства Божьего на земле, царства всеобщей справедливости, где всяк равен всякому во всех аспектах бытия, именно это обещано антихристом. Цена этому осуществлению – Конец Света, т.е. всеобщая гибель. Полный Православный Богословский энциклопедический словарь дает следующее определение: «Хилиазм – учение о том, что Господь, пришедши на землю пред кончиною мира, будет, видимо, царствовать здесь тысячу лет. Учение это, основывающее­ся на ложно толкуемых словах Апокалипсиса, держалось в христианской церкви от II до V века… <…> Коммунистическая идея, пришедшая в Россию на смену идее христианской (именно христианской, а не капиталистической или монархической), могла государственно осуществляться только в сопровождении постоянного, хотя и видоизменяющегося насилия, поскольку сама она (идея. – В.О.) была насилием над бытием, не совершенным по природе, а сутью ее (идеи. – В.О.) было как раз сотворение совершенного бытия, как его понимало антихристианское сознание».
    Бородин – убежденный и стойкий государственник. Он приводит слова великого русского философа И.А. Ильина: «Люди становятся чернью тогда, когда они берутся за государственное дело, движимые не политическим правосознанием, но частной корыстью… Чернь…не знает общего интереса и не чувствует солидарности, именно поэтому она не способна к организации и дисциплине… Чернь ненавидит государственную власть, пока эта власть не в ее руках… А если ей все-таки удастся создать некое подобие “режима”, то этот “режим” осуществляет под видом “демократии” торжество жадности над общим благом… Этот “режим” зиждется на лести и подкупе и осуществляет власть демагогов». Воровской режим плодит немыслимое число мэров и губернаторов, дорвавшихся до государственной кормушки под флагом демократии и либерализма». Бородин комментирует: «У нас власть обернулась чернью и выступила в роли инициатора преобразований… С типично марксистским рвением взялись за дело вчерашние большевики, с молоком матери усвоившие хамское отношение к “темным массам”, не понимающим своего счастья».
   И.А. Ильин: «…Государственная власть есть нечто единое для всех и общее всем. Партия, лишенная государственной программы, поддерживающая один классовый интерес, есть противогосударственная партия… если она захватит власть, то она поведет нелепую и гибельную политику и погубит государство раньше, чем сила вещей заставит ее наскоро придумать политические добавления к ее противополитической программе». Конечно, на каком-то этапе вожди спохватились и заменили “диктатуру пролетариата” на “общенародное государство”. Но при этом одно сословие – крестьянство – так и осталось бесправным, не имеющим паспортов, как остальные граждане, и права выхода из колхоза». Бородин убежден: «…должна быть спасена от вырождения и гибели наша нация как самостоятельная и особенная народная личность, имеющая свою миссию в семье народов. Для того должно вернуть ей православное лицо, нужно вернуть ей ее историческое сознание, нужно вернуть ей ее национальное зрение, национальное видение мира и Бога. Без Православия нет русской нации, но и православия народу, переставшему быть нацией, не обрести, ибо нация – это есть способ обретения Бога людьми, живущими в пределах одного горизонта, воспринимающими мир в одних и тех же красках, <…> людьми, говорящими между собой и Богом на одном языке…» И далее: «Если мы будем принципиальны, то обретем союзников в каждой стране, в каждой нации, в каждом народе, поскольку в каждом народе и в каждый миг бытия есть и будет хотя бы десяток людей, понимающих решающее значение национального фактора в проблеме спасения человечества от маразма атеизма».
   В статье, посвященной поэту и политзэку Юрию Галанскову, умершему в зоне на 33-м году жизни, Бородин пишет: «Любовь, вера и надежда – три неразрывные ипостаси национального чувства, того чувства, которым спасется Россия, если это будет угодно Богу».
    Крах советской власти, организованный Политбюро ЦК КПСС, изумил всех: «Чуда не произошло, если не принимать во внимание факты молниеносного распада государства и столь же всехскоростной переориентации российского сообщества от социалистической (хотя бы по букве) в демонстративно антисоциалистическую, по существу. Если Советский Союз и был колоссом на глиняных ногах (а как же иначе понять молниеносность его крушения? – В.О.), то глина его ног была убедительно закамуфлирована».
   В статье 1996 г. Бородин пишет: «…случившееся за 10 лет есть “закономерный итог по-сатанински великого политического эксперимента, суть которого заключалась прежде прочего в отказе от тысячелетней православной традиции, в ломке народных устоев, …в реализовавшемся соблазне устроения царства небесного на земле…» Он критически оценивает довольно распространенное пожелание постсоветских интеллигентов: «…поменьше государства, побольше личности». Это все равно, что пожелать побольше рук, поменьше ног. Между тем «Государство – это условие, в котором реализуется народный, национальный потенциал. Других условий человечество, разделенное “на народы, пока не придумало”».
   Маяковский мечтал жить «без Россий, без Латвий». Это было кредо тогдашних большевиков. Маяковский абсолютно точно выражал их взгляды. Дантеса, например, надо убивать не за убийство Пушкина, а за одно лишь происхождение: «А кто Ваши родители? А кем Вы были до семнадцатого года? Только этого Дантеса бы и видели!» Маяковский наверняка знал о массовых расстрелах заложников, о линчевании «буржуев» на улицах, о баржах с «чистой публикой», затопленной в Волге (как это сделал Троцкий после взятия Казани. – В.О.). 18 миллионов русских «буржуев» и их «прихвостней» – таково число русского холокоста только за первые пять лет «пролетарской революции» (1918–1922).
    В перестройку советские люди отреклись от «советскости», попутно – от патриотизма и морали. «Развал коммунизма обернулся развалом общественных, гражданских и государственных устоев. Так началась смута, которой ныне не видно конца». В итоге на волне «коммунистической тоски» вызревает криминальное государство, какового история человечества, похоже, еще не видывала».
   Бородин сумел тщательно изучить Смуту начала XVII века. И он обнаружил, что если переход бояр и народа на сторону первого самозванца еще можно как-то объяснить загадочною гибелью сына Грозного в Угличе, то «присяга и служба бояр и князей Тушинскому вору (т.е. второму самозванцу. – В.О.) никаких смягчающих обстоятельств не имеет, поскольку все – от смерда до князя и пана – достоверно знали, кто сей лиходей по роду и племени». «Все именитые государственные мужи времен Годунова и Шуйского побывали у ног Тушинского вора, и сам Федор Романов (Филарет. – В.О.), отец будущего русского царя, играл в Тушинском стане не последнюю роль. Смута есть смятение умов. И не народных умов – то уже следствие. Смятение властвующих умов…» И вот «наша» Смута, Смута времен Горбачева – Ельцина. «С крахом “советскости”, с прекращением идеологического насилия свободу получит не раскрепощенный человек, но “человек без догмата” вообще, что именно он, “человек без догмата”, мгновенно заявит себя хозяином страны, не оставив всем прочим и времени для оглядки и мобилизации. Внутри “советского человека” вызрел зверь, хищник, пассионарий хаоса и распада».
   Государственник и консерватор, Бородин считает монархию самой красивой формой государственного правления. «Монархия, согласно философу Ивану Ильину, гораздо больше, чем наследственное единовластие, это тип бытия народа, особый тип мышления, свое­образные экономические и нравственные отношения, определенное правовое сознание, которое воспитывается десятилетиями, если не столетиями. Его собеседник Меркулов добавляет: «У нас оно было вырублено вместе с носителями – крестьянством, интеллигенцией, духовенством, купечеством, офицерством». Бородин отмечает: «Именно. Но в своей истории России удавалось в кратчайшие сроки перейти в новое состояние, поэтому утверждать категорически, что монархия у нас невозможна, я не стал бы. Но… на конкретный, данный момент народ не готов к этому…монархию нужно выстрадать, заслужить, монархия – это форма бытия, способ жизни народа, это мировоззрение».
    Итак, нам необходимо сберечь Государство и Православие. В этом – спасение России и русской нации. Леонид Иванович не хочет называть себя националистом, полагая, что в национализме для русского есть что-то унизительное. Но Ильин учит христианскому национализму. Конечно, мы не просто нация, мы еще держава, империя и – цивилизация. Так судил Бог.
   Кроме того, иногда нам надо побыть и националистами. Яркий пример в данном случае – Шеварднадзе. Горбачев назначил его министром иностранных дел Советского Союза, т.е. переименованной большевиками России, и новоиспеченный министр повел совершенно антирусскую политику: подарил американцам ни за что ни про что Берингово море с его богатствами; согласился без всяких условий на роспуск Варшавского блока, на объединение ГДР с ФРГ; не оговорив невхождение в НАТО объединенной Германии (а ведь немцы предлагали даже большие деньги за «отпуск» ГДР). Шеварднадзе вместе с предателем Горбачевым осуществил фантастическое разоружение нашей страны, уступив Америке во всем.
   За тяжелейшие геополитические условия, в которых мы оказались, мы должны винить, помимо Горбачева и Ельцина, Эдуарда Шеварднадзе. Скажут, он коммунист и работал по-ленински, т.е. против России. Да, коммунист, но для своей Грузии он был националистом, вот Грузии он служил как мог, в том числе развязал войну против Абхазии. А зачем Кремль допустил нерусского на самый верх? Звучит некорректно. Но последствия-то от «интернационализма» печальные. Мы сейчас имели бы заслон из нейтральных государств Польши, Чехословакии, Венгрии, Румынии, Болгарии, если бы проявили твердость, если бы нашу внешнюю политику определял не русофоб, а русофил. Мы бы не потеряли континентальный шельф Берингова моря. Мы бы не имели НАТО вокруг Калининградской области. Так что иногда надо быть и националистом. Тем более христианским по Ильину. Нерусский Сталин в данном случае – сакральное исключение.
   Творчество Бородина-мыслителя, убежденного патриота России, консерватора, державника, монархиста есть весомый вклад в русское национальное самосознание, в русскую идею. Вместе с Ильиным, Солоневичем, Шафаревичем, Кожиновым, Панариным он занял достойное место в истории русской мысли рубежа столетий.
   

Владимир ОСИПОВ
   (печатается с сокращениями)


   



  Copyright ©2001 "Русский Вестник"
E-mail: rusvest@rv.ru   
Error: Cache dir: Permission denied!

Rambler's Top100 TopList Rambler's Top100
Посадка и уход за садом и огородом

технический дизайн ALBION