06.08.2019: «ОН РАЗРАБОТАЛ ИДЕЮ СЛАВЯНСКОЙ ВЗАИМНОСТИ»
   
   
   
   
   «Дочь славы» – поэма чешского и словацкого поэта Яна Коллара (1793–1852), в которой прославляется борьба западных и южных славян против иноземных угнетателей и предсказывается грядущее освобождение славян.
   Над этой поэмой Коллар работал почти на протяжении всей своей жизни. В этом удивительном произведении, с которым трудно поставить что- либо рядом в истории чешской и словацкой литератур, Коллару в полной мере удалось выразить свои идеалы, свою неколебимую уверенность в том, что любая нация имеет право на свободное развитие и самобытную культуру.
   Успех «Дочери Славы» был так велик, что только при жизни Коллара она выходила четыре раза (1821, 1824, 1832, 1845). В поэме, от издания к изданию, Коллар повествует о своем воображаемом путешествии по землям, связанном с историей славянства. Так как земли эти располагались по берегам рек Салы (Заале), Лабы (Эльбе), Рейна, Влтавы, Дуная, то поэт так и называет первые три песни. Две последние песни – это рассказ Мины, которая водит поэта по славянскому раю («Лета») и аду («Ахерон»).
   Никем до Коллара идея славянской взаимности не была разработана и выражена с такой художественной убедительностью. Постепенно «Дочь Славы» превращается в монументальное эпическое полотно, воссоздающее историю, жизнь, характеры славян. Вдохновенно воспевает поэт славянских женщин, не забывая наделить их какой- либо особой добродетелью:
   
   Ты щедро, Слава, чешских дочерей
   Геройством и отвагой наделила,
   Словачке сердце доброе вручила,
   А польке – жар чарующих речей.
   
   Ты властность – русской дочери своей
   И верность сербиянке подарила;
   Ты все дары в венок соединила,
   Вплела их в ореол своих лучей.
   
   И щедрость, и геройство, и красота вызывают у Коллара восторг – и сами по себе, и как еще одно свидетельство того, что «славянский искристый поток» являет «достоинства красы и обаянья».
   Поэт дает идеализированный образ славянского народа – доброго, умного, справедливого. В фантастических (четвертой и пятой) песнях – песнях «ада» и «рая» – Коллар возвеличивает великих исторических деятелей (Александра Невского, Петра I и др.) и карает недостойных вероотступников (иезуита Кониаша, например), вспоминает о прошлом и высказывает свой взгляд на современность.
   Вера поэта в славян, славянство так сильны, что он не боится выступить с пророчеством:
   
   Войдут, проникнув в жизнь далеких стран,
   Науки наши, музыка и пенье,
   Им будет путь во все пределы дан.
   О, если бы воскреснуть на мгновенье
   В час торжества великого славян!
   
   Таким образом, из- под пера Коллара выходит уже произведение не камерно- лирическое, а лиро- эпическое, грандиозное, величественное, исполненное драматизма. Это отмечал и Мицкевич в уже упоминавшейся лекции: «Язык его прост и сохраняет обороты народной речи… Сонеты его дышат ароматом сонетов Петрарки… Но кроме того… Коллар умеет придать своей идеальной поэзии почти драматический характер».
   Как писал о великом произведении Яна Коллара великий русский славист В.И. Ламанский: «Несмотря на главнейший недостаток теории Коллара, на отсутствие высшего, объединяющего начала и некоторую внешность понимания общеславянской задачи, его произведения, писанные с несомненным дарованием и с жаром истинного убеждения, читались у его земляков- словаков, чехов и других славян австрийских с величайшим увлечением, произвели в умах славянских решительный переворот. Немцы и мадьяры с полицейской подозрительностью сами стали читать Коллара и с ужасом указывали на некоторые сонеты его “Дочери Славы”, где он отзывается о России с особенным чувством или уважением. Особенно негодовали мадьяры и немцы на сонеты вроде следующих:
   
   Стократ сем млувил, тед уж кричим
   К вам, о рождении Славоне,
   Будем целек, а не дробшове,
   Будем анеб вшецко, анеб ничим.
   (Сто раз я говорил, теперь уже кричу
   К вам, разделенные славяне!
   Будем целое, а не части,
   Будем всем или ничем.)
   
   Или тот особенно сонет, в котором Коллар представляет славянство в виде статуи:
   
   Руско бы сем в ен главу скулил,
   Дрик пак были бы в ни Лехове,
   Рамина в руки Чехове,
   Сербско бы сем в дне ноги пулил.
   Менши ветве, Винды, Лужиц двое,
   Хорвату кмен, Cлeзy, Словаку
   Ростопил бых в оден а зброе:
   Пред теу модлоу клекати бы могла
   Цела Европа сить облику
   Высили, крокем сным бы земи погла.
   (Россию бы я вылил ей в голову,
   Телом бы в ней были ляхи,
   Плечами и руками чехи,
   Сербию бы разделил на две ноги.
   Меньшие ветви, виндов, тех и других лужичан,
   Племя хорватов, слезаков, словаков
   Рстопил бы я в одежду и оружие.
   Перед этим истуканом
   Вся Европа могла бы пасть на колена,
   И сама выше облаков,
   Одним шагом своим она поколебала землю.)
   
   Слово “панславизм” было произнесено. Посылка молодых русских ученых Прейса, Срезневского, Бодянского, Григоровича в славянские земли и открытие славянских кафедр в русских университетах дали новые поводы немцам рассуждать об опасности, грозящей Европе от панславизма. Перевели статью Надеждина о русских в Угорщине и с ужасом указывали на то, что мы, русские, считаем своими братьями русских в Австрии. С тех пор страшилище панславизма не перестает пугать воображение немецких публицистов и дипломатов. Образовалась целая литература панславизма. Нет ни одной немецкой книги и брошюры о немецком вопросе, о единстве Германии, а ведь известно, сколько написано немцами о Deutsche Frage, о Deutsche Einheit, – нет, говорю, ни одной такой книги, в которой бы не говорилось подробно или намеками об этом ненавистном панславизме».
   Восторженное признание поэзии Коллара было обусловлено не только тем, что он внес в литературу горячее дыхание жизни, с неслыханной свободой раскрыв перед читателями мир сокровенных дум, чувств и мыслей человека незаурядного ума и таланта, но и формальным совершенством его творений, стремясь приобщить молодую поэзию чешского и словацкого народов к высотам поэтической культуры и доказать неограниченные возможности славянских языков.
   Певец славянства, Коллар получил признание и у себя на родине, и далеко за ее пределами. Его величие признавали не только чехи и словаки: его признавали и Мицкевич, и Прешерн, великий словенский поэт. Трактат «О литературной взаимности племен и наречий славянства» и сонеты «Дочь Славы» еще в XIX в. был переведен в России.
   На примерах творческого наследия Я. Коллара воспитывали много поколений славянских борцов за свободу, единство и взаимность.
   
   

А. ЗАЙЦЕВА, Д. КУЗНЕЦОВ


   
   



  Copyright ©2001 "Русский Вестник"
E-mail: rusvest@rv.ru   
Error: Cache dir: Permission denied!

Rambler's Top100 TopList Rambler's Top100
Посадка и уход за садом и огородом

технический дизайн ALBION