31.05.2018: «БЕЗ ИСТОРИИ НИЧЕГО ВОЗРОДИТЬ НЕВОЗМОЖНО!» Юбилей В.Л. Миронова
   
   
    4 июня Владимиру Леонидовичу исполняется 70 лет. Жизнь его полна событий и впечатлений, которых с лихвой хватило бы не на одну жизнь обычного человека. И если взяться описывать все подробно и ярко, то трудно будет уложиться в огромный том. В нашей газете мы дадим несколько эпизодов из его воспоминаний.
   
   
   Я родился 4 июня 1948 года в поселке нефтяников Горагорске Надтеречного района (ранее земля Терского казачества), нерусью в Советской власти приписанного к ЧИАССР (Чечено-Ингушской Автономной Советской Социалистической Республике).
   Так же противоречиво, а порой и трагически сложилась и моя жизнь…
   В этом поселке началась моя жизнь, и на кладбище его упокоены корни моего рода – похоронены мои дед и баба по отцовой линии и дед и баба по линии матери. А привела их в этот край их трагическая судьба.
   Мироновы, спасаясь от расправы коммунистической власти, перебрались на самый край света – на Сахалин (дальше «народная» власть уже не могла сослать). И только после войны, положив старшего сына за Победу, Мироновы вернулись с Сахалина, но не в родные места (ведь страшно!), а в землю бывшей Чечни, откуда племена чеченов и ингушей, исконно враждебных Руси, выселили в Казахстан. А на смену им власти со всего Союза собирали людей для освоения и возрождения нефтяных промыслов, так нужных восстанавливаемой промышленности. Сюда съезжались люди даже без паспортов, со справками. А потому здесь легко затеряться.
   Дед Григорий никогда не ходил к врачам и всегда говорил, жить будет до 105 лет. Но на девяностом году своей жизни он вдруг решил посетить свои родные места… Через несколько дней вернувшись домой, он как-то сник: энергичный и по­движный дед в течение года погас… и ушел в мир иной. А дело в том, что в его родных местах, на малой Родине, Мироновы истреблены подчистую, из них только он один остался. В этом же году за дедом ушла и бабуля. Так в моей жизни появились первые могилки на кладбище в Чучу (кладбищенский район в Горагорске).
   Дед мой по линии мамы не только героической, но и трагической судьбы человек. Василий Михайлович, завхоз школы-интерната в Горагорске, был очень уважаемым человеком в поселке, при его появлении даже вконец распоясавшаяся шпана чеченских абреков враз смолкала, даже взрослые нохчи (чечены), поливающие русских матом, мгновенно осекались. Жили мы в двухкомнатной квартире в длинном бараке рядом с интернатом, и только наша квартира имела отдельный вход и выход в виде крылечка, служившего нам и кухней.
   Изредка к нам Горагорск приезжал в гости из станицы родной брат бабули дядя Саша Кваша (девичья фамилия бабы). Почему-то и я его называл тоже дядя Саша. И вот однажды я присел с немного выпившими дедами. Какая запоминающаяся беседа!!!
   И вот вдруг дядя Саша обратился ко мне: «Унучок, а ты знаешь какой героический у тебя деда?»
   Дед попытался его остановить: «Ну, Сашка, чуть выпил, и у тебя язык становится как помело. Остановись ты!..»
   Это только подзадоривало дядю Сашу: «А ты знаешь, твой дед в свое время получил два Георгия и Георгиевскую медаль!? И свой первый крест твой дед получил за свой снайперский выстрел. На войне с германцами наши готовились то ли атаку германца отразить, то ли самим в наступ­ление пойти. С той стороны поднимается офицер и зовет своих в атаку, а те мешкают… Тогда наш командир подает команду: “Гребенюк, возьми его на мушку”. Твой дед – раз и положил германца. И тогда наши пошли в атаку, завершившуюся победой. Вот первый подвиг твоего деда!»
   Дед тут же возразил: «И что же это за подвиг? Бах! – И все?!» – «Конечно, твой бах! Поменял оборону на атаку и победу!» – «Так это мой деда стрельнул, а не какой-то Гребенюк?» – спросил с радостью и недоумением я. – «А вас в школе думать еще не учили? Ты в паспорте своей мамы читаешь: Гребенюк Мария Дмитриевна, а твой дед по маме значится – Сукманов Василий Михайлович!?»
   И в этот вечер я многое узнал, чего не только не знал, но и знать-то было небезопасно.
   Мой героический дедуля, родовой казак Кубанского войска, оттрубив свою десятку в советских лагерях, как и Мироновы, возвратился не в родные места, а в растреклятую Чечню, в ее самые дикие горные леса – в село Шали, где прошли и мои дошкольные годы. А уже Горагорск – это более цивильная жизнь (если еще учесть, что это земля когда-то была Терских казаков).
   Я тогда же узнал, что имя моего дедули внесено в историю создания Первой конной. Он вместе с Буденным уходил на фронт, вместе получали Георгиевские кресты, вместе служили в Первой конной... но буденовские методы были неприемлемы для моего деда. Он так и прожил всю оставшуюся жизнь под чужой фамилией и чужим именем, так под ними и похоронен. Он так жил, чтобы уберечь меня и моих братьев от неминуемых бед. Ведь эпоха расказачивания не закончилась. Взгляни: и сегодня «возрождение казачества» – это новый этап раказачивания, просто ряженые без истории, без памяти.
   Вот уже 100 лет существует «инородная» власть, вырубавшая под корень не только русский народ, изуверски делившая всех на «белых» и «красных».
   «Красное казачество», окунувшееся в крови своих дедов, отцов и братьев, утратившее самосознание, и сегодня не имеет права помнить, кто они и зачем. К стыду своему, многие ряженые даже не в курсе назначения деталей своей формы – просто ряженые. О возрождении и речи не может быть. Возродиться может лишь тот, кто вернется к своим родовым корням, обычаям и традициям… А этого больше всего боится интернациональная (безнациональная) власть.
   Когда шла подготовка мероприятий по Второму обретению мощей св. Серафима Саровского, мне вдруг позвонил мой друг, готовивший к изданию двухтомник «Житие Серафима Саровского», и сказал, что владыка, окормляющий Дивеевский монастырь, предлагает мне тоже принять участие в этих событиях. Дело в том, что при Первом обретении вся Царская семья следовала за ракой св. Серафима в окружении казачьего караула (сопровождения). И было бы хорошо, если бы сегодня наше казачество тоже приняло участие.
   Я пошел к Громову, но его не было на месте, а время неумолимо бежало. Тогда я зашел к его заму, Героеву, и рассказал обо всем. Героев поставил условие: кубанские казаки примут участие, если кубанский эскорт будет под командой кубанцев…
   Для размещения казаков был выделен большой участок в Дивеево: поставлены палатки, и у каждого атаманского шатра возвышался свой бунчук.
   Подлые демократы распустили слухи о том, что казаки начнут творить ужасные бесчинства… И первое время в Дивеево жители будто вымерли – никого не было видно на улице, в то время как казаки, разместившиеся в своем лагере, вели себя чинно: день начинали молитвой в храме, а заканчивали у костра при длительных проповедях о. Сергия, окормлявшего войско Кубанское (бывший выпускник филологического факультета Кубанского университета).
   Во время службы в переполненном храме в месте установленной раки первое время слышны были глухие удары беснующихся одержимых.
   По окончании службы батюшка из Сергиева Посада попросил казаков в услов­ленное время вечером привести для отчитки одной монашенки-паломницы обязательно двух казаков на одну худенькую монашенку. Вечером о. Сергий выделил для этой процедуры двух сильных молодых кубанцев. А когда ребята вернулись после отчитки, мы всё ещё сидели у костра с о. Сергием, я заметил посереб­ренные виски ребят. Они сказали, что батюшка велел наутро привести эту же паломницу, но просил их заменить другими казаками. О. Сергий назначил других ребят на утро. А уже утренняя отчитка была спокойной, и монахиня молилась у раки св. Серафима.
   А позже, через пару лет, от Валерия Бабича мне досталась икона св. Серафима Саровского с дарственной подписью «В. Бабичу от дочери атамана Науменко». И сея святыня обретается в моем иконостасе!
   В другой раз Господь меня наставил в отношении Регалий Войска Кубанского
   Октябрь 2006 года. Оставалось немногим более недели до завершения моей поездки в Штаты, как вдруг мне позвонил Николай Игнатович Кондратенко. Наш разговор длился более 20 минут. Говорил в основном Николай Игнатович. Начал он с того, что на днях в Америке должен начаться позорный для нас суд по неразумной попытке вывоза кубанских казачьих регалий. Он стал говорить, что с нашей стороны много допущено глупости, наломано дров, в том числе много и его вины... «У Громова то ли ума не хватило, то ли не сообразил и никто не подсказал ему включить вас (то бишь меня) в состав делегации – тогда бы все сложилось иначе». Ведь он (Громов) же знал, что на той стороне та часть стариков-казаков, которая не согласна с Громовым, с большим уважением относится к Миронову. Таким образом совместно можно было бы найти общий язык...
   Николай Игнатович убедительно попросил меня приложить все усилия – погасить пожар позора на суде.
   Мне помогли попасть на это заседание суда. Но мы приехали с некоторым опозданием. Судья в самом начале объявил перерыв для уточнения позиции обвинения. Услышав русскую речь, я нашел комнату, где заседали интересующие меня казаки, они с радостью пригласили принять участие в разговоре. Я начал с того, что спросил жаждут ли они крови своего атамана. – «Конечно, нет». – «Тогда снимите вопрос о получении денег Певневым от губернатора Ткачева. Ведь это было сделано с благими намерениями». Согласились все. И также все были категорически против передачи регалий Громову.
   После долгих рассуждений пришли к одному: регалии будут переданы только Попечительскому Совету и при условии, если я соглашусь быть председателем этого Совета. Тогда я настоял на том, что бы в Совете был оставлен и Громов.
   Казачество – брильянтно-монолитное составляющее русского национального характера.
   Ведь Л.Н. Толстой верно говорил, что Россию сделали казаки. А Наполеон мечтательно говорил, что если бы у него было хотя бы несколько казачьих дивизий, – он бы завоевал весь мир.
   И сегодня, когда Россия стала во главе борьбы с мировым злом, роль казачества в возрождении Святой Руси непереоценима. Ведь не случайно же сразу после революции сатанинские силы в первую очередь объявили смертельную войну на полное истребление именно казачеству, повели истребительную политику расказачивания. И рассеялись по миру Земли верные сыны Руси Святой, живут они почти во всех странах.
   И сегодня вопрос возрождения казачества – один из острейших и животрепещущих. Но ведь пустыми благими намерениями, как известно, вымощена дорога в ад. И сегодня ряженных хоть пруд пруди, но где осознание? Без исторического осо­знания не может быть возрождения.
   



  Copyright ©2001 "Русский Вестник"
E-mail: rusvest@rv.ru   
Error: Cache dir: Permission denied!

Rambler's Top100 TopList Rambler's Top100
Посадка и уход за садом и огородом

технический дизайн ALBION