15.05.2018: ЕСТЬ ЛИ ШАНС У МАРИН ЛЕ ПЕН?
   
   
    На съезде Национального фронта (НФ) в Ницце в 2003 г. Ле Пен сделал свою дочь Марин вице-президентом НФ. Она все чаще появляется в прямом эфире на радио и телевидении. Публика обнаруживает, что у Ле Пена теперь два лица. Новое лицо – это Марин. Она против тех, кто демонизирует ее отца и Национальный фронт. Она ставит задачу – «дедемонизировать НФ». Пусть больше никто не говорит об этой партии как о фашистской, расистской, ксенофобской и антисемитской. Если прежде для этого и были какие-то основания, то теперь (с ее приходом в руководство НФ) их нет.
   
   

Борьба за «дедьяволизацию»


   
   Марин Ле Пен заявляет, что «Национальный фронт не ксенофобская партия. Она – франкофильская». Эта фраза становится девизом ее кампании по «дедемонизации», или в другом варианте «дедьяволизации» НФ. «Дочь дьявола», пытается примерить ангельские крылья. Но они быстро отваливаются. С самого начала ее кампании по «дедьяволизации» первым ей подставил подножку любимый папочка. Да и она сама тоже не ангел. Вдруг взяла и заявила, что вид мусульман, молящихся на улице, напоминает ей оккупацию. И за это на нее обрушилась не только левая, но и либеральная пресса. Но когда 13 января 2005 года газета «Монд» сообщила об интервью Ле Пена правому еженедельнику «Ривароль» (7 января 2005), в котором он заявил, что немецкая оккупация Франции «была не такой уж и негуманной», разра­зился очередной скандал. Еще были живы те, кто познал «гуманизм» фашистов на своей собственной шкуре. Помнили об этом и их дети. Демона не надо было изобретать. В роли ультраправого дьявола опять выступил глава НФ. Рассказывают, что после этого Марин поговорила с отцом на высоких тонах. Ни тому, ни другой темперамента было не занимать. Марин так разозлилась на отца, что уже 13 января, в день публикации разоблачительной статьи в «Монде», собрала вещи, хлопнула дверью и покинула родительский дом вместе со своими детьми. В феврале 2008 года Ле Пен был осужден на три месяца тюрьмы условно и оштрафован на 10 тысяч евро за очередное скандальное интервью. Отец и дочь, однако, вскоре пришли к компромиссу. Он сообщил своим товарищам по партии, что поддерживает стратегию дочери по облагораживанию имиджа Нацио­нального фронта. Марин, в свою очередь, заявила публично, что отец, как председатель Фронта, остается его единственным лидером, который и определяет его политику, прислушиваясь, однако, к полезным советам.
   В апреле 2008 года папаша Ле Пен опять подложил свинью своей дочери. Только-только она начала налаживать нормальные отношения с Израилем и еврейскими организациями во Франции, как отец в интервью журналу «Бретон» («Бретонец») вновь озвучил свою версию нацистских газовых камер: «Это всего лишь деталь Второй мировой войны». Помимо чисто материального ущерба – Ле Пен в свое время уже был оштрафован во Франции за это высказывание на 1,8 млн франков (300 тысяч евро) – Национальному фронту и лично Марин был вновь нанесен, и немалый, ущерб моральный. В интервью телеканалу BFM TV Марин заявила: «Я говорю и всегда говорила, что у меня на эти события не одинаковый взгляд с моим отцом». И все же она попыталась защитить его: «Я не думаю, что он хотел возобновления полемики по этому поводу. Он ведь запретил этому журналу публиковать его высказывание. Но журнал просто не обратил на это внимания» (AFP Infos Françaises.25.04.2008).
   Марин стала инкарнацией нового образа Национального фронта. Это было нелегко, так как ей пришлось защищать традиционную программу фронта, который имел стойкую репутацию ультраправой и ксенофобской партии: отмена 35-часовой рабочей недели, постепенная отмена подоходного налога, предоставление работы по принципу «национального преимущества», восстановление смертной казни, отказ от предоставления социальной помощи иностранцам и восстановление «политики высылок» нелегальных иммигрантов (Tribune de Genеvе. 26 02.2007, p. 6).
   О Марин Ле Пен журналисты стали говорить, как о «более приемлемом политически» и внешне представителе Национального фронта на фоне ее стареющего и не сдержанного на язык отца. В прессе, в том числе и российской, много спорят о том, куда направлены старания Марин Ле Пен по перестройке Национального фронта. Идет ли речь о попытке превратить его в «великую республиканскую партию» и тем самым полностью интегрировать ее в политическую систему Пятой Республики, приняв ее правила политической игры? Или это всего лишь, говоря современным языком заимствований, рестайлинг, ребрендинг французских ультраправых, а по-русски – овечья шкура для старого волка? Ставки Национального фронта на «мирную консервативную революцию», (термин Марин Ле Пен), то есть захват власти во Франции мирным, парламентским путем достаточно серьезны, чтобы рисковать его репутацией в глазах потенциальных избирателей. Для этого «старина Ле Пен» уже не годился не только по возрасту. Устарели и его взгляды, и методы борьбы, и способ полемики. Марин Ле Пен – современный человек, она выросла среди тех французов, для которых толерантность, неприятие расизма, фашизма, антисемитизма, гомофобии и всех прочих дискриминационных фобий – норма. В отличие от своего отца, она менее категорична в том, что касается запрета абортов, и больше говорит об этом как о средстве преодоления демографического кризиса в стране и вообще в Европе, и об укреплении семьи и семейных ценностей. Не исключено, что она в душе против того, за что сама публично выступает в ходе своей предвыборной кампании – в защиту светских республиканских ценностей, прав евреев, прав женщин, либо сексуальных меньшинств. Но таковы правила политкорректности, не соблюдая которые во Франции можно победить даже на выборах в Национальное собрание или Европарламент, но на президентских выборах победить невозможно. Ибо Президент Пятой Республики должен стоять вне партий, религий и персональных симпатий и антипатий. Это – Президент всех французов, а они все разные и под одну гребенку их никогда не подстричь.
   Марин Ле Пен постаралась наладить нормальные отношения не только с еврейской общиной Франции, но и с теми своими согражданами, которых никак нельзя отнести к арийцам. Речь идет о французах, живущих в заморских департаментах и на территориях Франции, таких, как Реюньон, Французская Полинезия (Таити и др. острова) и Гваделупа. Они в основном – чернокожие. В этих краях Ле Пену никогда не удавалось выступить в ходе своих предвыборных кампаний. Поначалу и у Марин Ле Пен это не получилось. Посланцев Национального фронта местные демонстранты обычно блокировали прямо в аэропорту, и им ничего не оставалось делать, кроме как убираться восвояси. К 2012 году удалось эту практику поломать.
   Проведя ребрендинг НФ, Марин Ле Пен представила журналистам свой предвыборный штаб так: «В него входят женщина родом из Кот-д'Ивуара и мужчина из Гваделупы, ранее поддерживавший президента Николя Саркози. Гражданский сотрудник полиции, родившийся в Марокко, один из известных представителей общины французских евреев и директор по работе с персоналом медиагруппы Marie Claire дополняют картину разнообразия в офисе партии, которую обвиняют в фашизме».
   В немалой степени созданию нового имиджа Национального фронта способствовала борьба Марин Ле Пен и ее сторонников в партии с антисемитизмом, в котором Фронт обвиняют по сей день. Марин неоднократно заявляла, что не разделяет взгляды своего отца по поводу событий Второй мировой войны, и в частности его высказывания о газовых камерах и о характере фашистской оккупации Франции. Сразу же после ее избрания на пост лидера НФ Марин направила в Израиль второго человека в партии и своего компаньона Луи Алио вместе со своим советником по безопасности Мишелем Тори для разъяснения политики «дедемонизации» фронта. Сама Марин в ходе своего визита в США в 2011 году провела встречи на более высоком уровне – с представителем Израиля в ООН, а также с руководством Американо-израильского комитета по общественным связям, одной из самых влиятельных сионистских организаций в США (Medialibre, Франция. 19.01.2012). Правда, в интервью «Гаарец» Марин высказалась против продолжения строительства израильских поселений, но заявила, что «Национальный фронт всегда поддерживал право Израиля на существование» (Haaretz, Israel. 07.01.11).
   Марин Ле Пен утверждает, что сегодня в Европе антисемитизма нет, он, по ее словам, «исчез после Второй мировой войны». Появился и нарастает новый антисемитизм – исламский. «Во Франции сегодня, – говорит Марин, – есть целые районы, куда лучше не показываться, если ты еврей, женщина, гомосексуалист или просто обычный белый француз». Попытки Марин наладить отношения с еврейской общиной во Франции, однако, далеко не всегда имеют успех. Так, Ришар Праскье, президент объединения французских евреев КРИФ, считает, что успех проводимой Марин Ле Пен «дедемонизации» Национального фронта делает ее даже более опасной, чем ее отец. Марин, однако, обвинить в антисемитизме трудно. Еврейский философ Алэн Финкелькро, живущий во Франции, считает, например, что «антисемитизм ультраправых во Франции кончился. Ле Пен – антисемит, но его дочь определенно нет» (Haaretz. 07.01.11). Именно поэтому за диалог с Национальным фронтом и с Марин Ле Пен как его новым лидером выступили столь влиятельные в еврейской общине Франции руководители еврейских организаций, как Анри Айденберг и Тео Клайн. Клайн – человек мудрый. Я у него брал в свое время интервью для «Правды», и могу подтвердить, что он прекрасно разбирается не только в политике, но и в людях. Корреспондент «Гаарец» после интервью с Марин пришел к выводу, что она «решила очистить свою партию от антисемитских провокаций своего отца с помощью своей политики “дедемонизации”. Она хочет вывести Фронт из его расистского гетто и превратить его в массовую легитимную партию». Наблюдение верное. И, как мы видели, Марин это удается.
   В марте 2011 года Марин Ле Пен во время визита в США посетила Мемориальный музей холокоста в Вашингтоне. Конечно, все это восприняли как шаг в направлении все той же «дедемонизации» НФ и как ее попытку дистанцироваться от отца. Эта тактика в конечном итоге себя оправдала в самый критический момент. Перед окончательным утверждением кандидатов Марин Ле Пен не хватало голоса всего одного поручителя для выдвижения ее кандидатуры на президентских выборах в апреле 2012 года. Срок подачи списков поручителей, которыми по французским законам могут быть только народные избранники (мэры и др.), истекал 16 марта. Всего за два дня до этого последним, пятисотым, гарантом Марин Ле Пен стал, к всеобщему удивлению, французский еврей, живущий в Иерусалиме, – Сильвен Семхун (Sylvain Semhoun), депутат Ассамблеи французов-экспатриантов.
   О том, что побудило иерусалимца Сильвена Семхуна поспешить на помощь Марин Ле Пен, он рассказал в интервью французской редакции радиостанции «Седьмой канал»: «Я не вступил в НФ. Я настоящий демократ, республиканец, и моя позиция это доказывает. Я считаю ненормальным, когда много миллионов французов хотят проголосовать за какого-то кандидата и не могут это сделать. Это абсурд. Если это произойдет, Францию нельзя будет считать демократическим государством. Демократия подразумевает мирное столкновение различных течений в ходе выборов. А иначе это столкновение выплеснется на улицу, что может кончиться гражданской войной» (ZMAN.com).
   
   

Автор статьи Владимир Большаков на встрече с Марин Ле Пен в Москве


   
   15 января 2011 года в Туре на съезде Национального фронта Марин Ле Пен была избрана его новым президентом.
   В 2012 году на президентских выборах во Франции Марин выступила как один из трех наиболее влиятельных претендентов наряду с президентом Франции Николя Саркози и лидером социалистов Франсуа Олландом. Она предложила действенную программу не столько даже преобразований, сколько приведения в порядок всей системы управления французским государством. В первую очередь – это контроль над нелегальной иммиграцией и тем, что ее объективно поощряет. Но это лишь часть ее программы. «Голосуя за меня, французы открыли дверь навстречу переменам», – заявляет лидер Национального фронта. По ее словам, Франция стоит на пороге «демократической мирной революции консервативного типа». И в рамках этой революции, конечно, должны произойти перемены не только во внутренней, но и во внешней политике Франции. Марин Ле Пен выступает за ее выход из блока НАТО и за радикальное улучшение отношений с Россией. Во многом ее взгляды схожи с подходом национально-патриотических сил нашей страны к мировым и внутренним проблемам.
   В первом туре Марин заняла второе место. Победил тогда Франсуа Олланд, которого французы к концу его правления в 2016 году назовут «самым неудачным президентом Франции за все годы существования Пятой Республики».
   
   

Идя на новые выборы


   
   После выборов 2012 года много воды утекло. И пролилось много крови. В том числе во Франции. 2017 год принес Марин Ле Пен второе место в первом туре президентских выборов. Ее предвыборные речи воспринимались как послесловие страшных событий, потрясших Францию за последние годы: расстрел редакции Шарли-Эбдо; сотни убитых ребят, собравшихся послушать концерт в Батаклане в вечернем Париже; взрывы у стадиона «Стад де Франс»; страшная мясорубка в Ницце, где, выкрикивая «Аллах-Акбар!», джихадист без разбора давил грузовиком людей на Английском променаде… Как спастись от всего этого? Как французам обезопасить себя сегодня от обезумевших убийц «Исламского государства», которые до поры, до получения приказа на очередной теракт, живут по соседству со своими зав­трашними жертвами?
   Проблема иммиграции в «крестовом походе» Марин Ле Пен за Францию для французов все же остается центральной. И речь здесь идет, в первую очередь, об экономических последствиях вторжения нелегальных иммигрантов, которые можно суммировать в нескольких цифрах:
   – 6 миллионов. Таково число новых жителей Франции, обосновавшихся в стране за последние 20 лет (а не два миллиона, о которых еще недавно говорило ЦСУ).
   – 400–500 тысяч. Таково официальное число новых иммигрантов, проникающих на территорию Франции, лишь 300 тысяч из которых делают это законно.
   – 40 миллионов. Столько иммигрантов живет сейчас в Европе (по данным Европарламента).
   – 60 млрд евро. Это сумма, которая уходит из годового бюджета Франции на иммиграцию (по отчету за 2005 год).
   – 700 млн евро. В такую сумму обходится медицинское обслуживание нелегалов больничным кассам.
   – 5% – столько иностранцев въезжает во Францию по рабочему контракту, а остальные 95% въезжают без него.
   – 50% людей, получающих гарантированный прожиточный минимум RMI (в 2009 году пара с одним ребенком получала 818 евро) – иностранцы.
   Иммиграция носит сегодня планетарный характер. Эту иммиграцию, как и везде, поддерживают руководители больших предприятий – она позволяет им снижать зарплату трудящихся, и политический класс, который находит в иммигрантах легко обрабатываемую массу избирателей. Сегодня Франция влезает в долги, чтобы содержать у себя «всю нищету мира» – в результате мы имеем постоянный дефицит в сфере социального обеспечения и тысячи миллиардов внутреннего долга.
   Что же Марин Ле Пен предлагает предпринять в сфере иммиграционной политики, в отличие от ее соперников на президентских выборах – 2017? Национальный фронт готов в случае своего прихода к власти принять следующие меры:
   1. Оказывать социальную помощь и выдавать пособия на семью только гражданам Франции. Реформировать законодательство таким образом, чтобы преимущественным критерием для выдачи социального пособия стало гражданство. Налог, взимаемый с иностранцев больничной кассой и социальным страхованием, должен быть повышен.
   – Прожиточный минимум (RMI) и государственная медицинская помощь (АМЕ) будут отменены для иностранцев. Эта мера, по мнению НФ, сбережет для бюджета Франции 18,5 млрд евро в год.
   2. Усилить контроль границ:
   – Вернуть Франции границы, выйдя из Шенгенского пространства и отменив договоры, которые передают Евросоюзу компетенции в области иммиграции, права беженства и визового режима.
   – Ввести меры по выдворению за национальные границы и ужесточить закон о нелегальном нахождении в стране иностранцев.
   3. Задействовать политику возвращения:
   – Отменить закон о воссоединении семей, который с 1974 года превратил рабочую иммиграцию в гуманитарную.
   – Сократить продолжительность вида на жительство с 10 до 3 лет, включая тех, кто в настоящее время уже находится во Франции.
   – Проводить политику выдворения из страны преступников-рецидивистов иностранцев.
   4. Политика сотрудничества:
   – Сочетать возвращение иностранцев на родину с помощью их странам, пропорционально уровню их сотрудничества в этой области.
   – Регулярно проводить евро-африканские конференции для выработки мер, призванных удержать дома их население, которое привлекает европейское богатство.
   5. Политика ассимиляции:
   – Борьба с сегментацией общества на национальные и религиозные общины, утверждение светского начала;
   – Принцип позитивной дискриминации (предпочтение иностранцев) должен быть отменен ( ZMAN.com. 11.03.2011).
   Как и ее отец, Марин – евроскептик. Евросоюз, Еврокомиссия, Европарламент, Европол, Шенген, евровалюта, евроконтроль для нее стали, как и глобализм, символами наступления на национальные интересы Франции. «В Брюсселе (где расположены руководящие органы Евросоюза. – Авт.) сооружается монстр, – говорит Марин, – его представляют как Европу. Но это не Европа, это конгломерат государств под американским протекторатом, прихожая глобального государства».
   В преамбуле программы НФ по вопросу Европы Евросоюз назван «гидрой со щупальцами, которые проникают повсюду и при содействии европейских государств прибирают себе их компетенции практически во всех областях жизни, в политике, экономике, социальной и культурной жизни». Марин Ле Пен разработала подробный список требований Франции к Евросоюзу, который, несомненно, в Брюсселе никто не примет, ибо это озна­чало бы выход Франции из подчинения брюссельской бюрократии.
   Понятно, что в случае прихода Национального фронта во главе с Марин Ле Пен к власти, политика Франции изменилась бы радикально, что повлекло бы за собой серьезные изменения в политическом раскладе не только в Европе, но и во всем мире. И понятно, что мировая закулиса сделала все возможное, чтобы не допустить прихода главы Национального фронта к власти во Франции.
   После победы Трампа в США многие обозреватели предсказывали победу на президентских выборах 2017 года во Франции уже не Фийону, и тем более не кандидату соцпартии, а лидеру Нацио­нального фронта. К сожалению, перед выборами 2017 года в рядах этого фронта снова начались разброд и шатание. В том числе по вине его основателя. В августе 2015 г. Исполнительное бюро НФ исключило Жан-Мари Ле Пена из своих рядов после его очередной эскапады по поводу газовых камер. Затем Марин попросила его покинуть пост почетного президента. Гневу папы не было пределов. В интервью радиостанции Europe 1 он назвал Марин скандалисткой и предательницей и заявил, что отрекается от нее. Ле Пен – старший пригрозил дочери тотальной войной и пожелал поражения на выборах 2017 года. «Мне стыдно, что президент Национального фронта носит мою фамилию, – сказал он. – Надеюсь, она как можно быстрее сменит ее». Естественно, Жан-Мари Ле Пен обратился в суд и потребовал восстановить его в правах «фронтовика». В середине ноября парижский суд принял половинчатое решение. Судьи признали решение исполкома NF об исключении Ле Пена-старшего из рядов партии правомерным, но постановили восстановить его в должности почетного президента.
   Но все же эти внутренние проблемы Национальный фронт смог бы преодолеть. Он не смог преодолеть то, что называется «демократической коалицией» – союза традицонных правых и левых. Сторонники республиканцев, поддержавшие Фийона, и сторонники всего левого конгламерата – от социалистов Франции до троцкистов – объединились, чтобы поддержать Макрона. Его партия была чистой воды олигархическим проектом Ротшильдов и других французских миллиардеров, а сам Макрон, политик неопытный и практически мало кому известный во Франции до выборов 2017 г., не имел бы без такой мощной поддержки никаких шансов. Сработала система массового промывания мозгов, великолепно отработанная в так называемом свободном мире. Марин Ле Пен заняла второе место в первом туре (21,43% голосов), которые состоялись 23 апреля. А во втором туре выборов, состоявшемся 7 мая, уступила Эмманюэлю Макрону, набрав 33,9% голосов избирателей. Это великолепный показатель для партии, которую еще вчера громогласно объявляли «маргинальной».
   
   

Два тоталитаризма


   
   Во время нашей встречи в Москве в 2015 г. я попросил Марин Ле Пен рассказать о том, в чем она видит опасность глобализации и «номадизации» человечества, прежде всего для Европы? Марин ответила так: «Глобализация парадоксальным образом ускорила отход от национальной идентичности. В мире, где людей пытаются любой ценой оторвать от их корней, сделать из них только потребителей, в определенный момент маятник возвращается: происходит возврат к идентичности или через ощущение принадлежности к нации, к существующим в стране ценностям, или, если эти ценности ослаблены, через религию. Газета Le Monde провела исследование парижских пригородов, где сосредоточено значительное число мигрантов, в том числе нелегальных, по сути дела “номадов”. После публикации его итогов поднялся большой шум, так как его авторы пришли к выводу, что отсутствие в этих пригородах ценностей Французской Республики привело к замене национальной идентичности идентичностью религиозной, исламистской. В результате возникает ситуация, когда на вопрос: “Вы француз?” можно услышать ответ: “Нет. Я мусульманин”. Сегодня глобализация, которая противоречит природе человека, ускорила развитие этого феномена. Он усугубляется всевозможными трудностями, существующими в нашем обществе: безработицей, коррупцией и т. д. И с этим феноменом необходимо считаться. И Россия, и Франция – европейские страны. И для нас это настоящая проблема». Марин Ле Пен сказала тогда, что глобализация мировой экономики – не менее опасное проявление современного тоталитаризма, чем радикальный исламизм, провозгласивший глобальный джихад за создание «всемирного исламского халифата». Она противопоставляет эти два понятия так же, как в свое время противопоставляли нацизм и коммунизм. Но глобализация и радикальный исламизм – это, как ни странно, две стороны одной и той же медали по имени современный тоталитаризм. Речь идет о новых претензиях на мировое господство. И «мировая закулиса», как всегда, делает ставку сразу на двух «лошадей-фавориток», чтобы не проиграть ни в коем случае, а заодно, если получится, угробить и ту, и другую «лошадь», чтобы взять свое, а заодно и чужое. Глобалисты ведут свой «джихад» за мондиализацию под лозунгами прав человека, демократии и рыночной экономики. Исламисты также объявили глобальный джихад, добиваясь создания Всемирного халифата с Кораном в руках и с оружием под зеленым знаменем ислама или под черным стягом ИГИЛ (запрещенной в РФ). Но, так же как глобалисты из «мировой закулисы» не верят ни в Бога, ни в дьявола, а уж тем более не намерены соблюдать права человека где бы то ни было, если это будет мешать их целям и возможности получать сверхприбыль, так и главари исламистов вовсе не намерены следовать заветам Пророка. Они извращают смысл Корана и суть ислама, используя, казалось бы, невинные религиозные постулаты для распространения своего влияния и власти на весь мир. И тем, и другим для достижения их целей необходимы одержимые люди без роду и племени, лишенные национальных корней и национальной идентичности, не принимающие на дух культуру и обычаи тех стран, где они волею судьбы оказались, и ненавидящие те народы, среди которых живут. Одни конструируют цивилизацию «номадов», мигрирующих по планете по азимутам спроса на рабочую силу. Другие формируют свои армии кочевников-терористов, которые сбегаются на их зов на пушечное мясо в борьбе за мировой джихад и всемирный халифат. Одних объединяет стремление к наживе. Других – религиозный фанатизм. Третьих – неистребимое желание все отобрать и все поделить. Никому из них Родина не нужна, у перекати-поле корней нет.
   Где-то эти «два тоталитаризма», о которых говорит Марин Ле Пен, под воздействием манипуляторов «мировой закулисы» противоборствуют, где-то объективно помогают друг другу. В любом случае они оказывают разрушительное воздействие на современное общество и его окружающую среду – как природную, так и политическую. И не исключено, что слияние этих тоталитаризмов на базе общих целей может привести, как соединение двух половинок атомной бомбы, к глобальному взрыву. Патриотизм, любовь к своему народу и своей Родине, верность своей истории, вере и цивилизации – вот что только и способно остановить агрессию и того, и другого тоталитаризма.
   У Марин Ле Пен еще есть шанс убедить французов в своей правоте и добиться победы. Удастся ли ей его реализовать в 2022 году, покажет время. Борьба предстоит жесткая, и мировая закулиса сделает все возможное, чтобы ее победы не допустить. Победа Трампа, однако, показала, что закулиса эта со всеми ее капталами и агентами влияния не всесильна и национал-патриоты, объединившись, могут ее преодолеть.
   

Владимир БОЛЬШАКОВ


   



  Copyright ©2001 "Русский Вестник"
E-mail: rusvest@rv.ru   
Error: Cache dir: Permission denied!

Rambler's Top100 TopList Rambler's Top100
Посадка и уход за садом и огородом

технический дизайн ALBION