15.05.2018: МИФ О ЕКАТЕРИНБУРГСКИХ ОСТАНКАХ
Историко-стоматологическая экспертиза опровергает выводы правительственной комиссии

   
   

Святая Царская Семья


   
   
   
   22 апреля в концертном зале «Теат­ральная хоромина» Дворца царя Алексея Михайловича в Коломенском состоялась Третья конференция «Екатеринбургские останки: где правда, а где вымысел?» Предыдущие научные собрания по этому вопросу проводились в ноябре 2015 и июне 2017 годов. К обсуждению приглашались все эксперты, участвовавшие в исследованиях или дискуссиях на эту тему за минувшие годы, и следователи. Многие из приглашенных лиц не откликнулись либо сослались на запрет публичных заявлений. Как моральный цензор, посетила конференцию княгиня Ольга Николаевна Куликовская-Романова.
   Организатор мероприятия – Русский культурно-просветительный фонд имени святого Василия Великого при участии Фонда по установке памятника патриарху Гермогену и Международного фонда славянской письменности и культуры. Встреча началась с молебна в Казанском храме перед иконой Божией Матери «Державная» и крестного хода. Во вводном слове президент Фонда Василия Великого В.В. Бойко-Великий напомнил, что Синод пока не признал найденные под шпалами останки принадлежащими Царской семье. В 2015 году был отстранен от дела В.Н. Соловьев, расследование которого вело правительственную комиссию Б. Немцова 1998 года к захоронению указанных останков в императорской усыпальнице. Его место заняла следователь по особо важным делам М.В. Молодцова. После ряда конференций, включая проведенную Фондом в Манеже, где эксперты-криминалисты и историки выступали против доводов Соловьева, была собрана новая комиссия во главе с вице-премьером Сергеем Приходько, а куратором назначен сам заместитель Следственного комитета РФ генерал-полковник юстиции И.В. Краснов. В Церковной комиссии место протоиерея Всеволода Чаплина занял епископ Егорьевский, викарий Патриарха Московского и всея Руси Тихон Шевкунов.
   На встречу в Коломенском организаторы пригласили всех задействованных экспертов и наиболее видных их оппонентов в надежде на открытое обсуждение, однако большинство оказались к этому не готовы.
   Исследователь Царского дела и публицист В.И. Корн начал с того, что еще в 1964 году бывший клен коллегии УралоблЧК Исай Родзинский выразил главную проблему екатеринбургских останков: «Если бы белогвардейцы обнаружили эти останки, знаете, что они бы устроили? Мощи!» Он уверен, что большевики ни в коем случае не сохранили бы реальные останки Царственных страстотерпцев, предполагая, что они могут превратиться в народную святыню. Исследователь полагает, что чекисты не просто надежно спрятали место захоронения, а намеренно создали легенду о сокрытии царской могилы, выложив пресловутый мост из шпал в болотистой местности, где впоследствии обнаружат кости, якобы принадлежащие Царской семье. В своем знаменитом интервью переживший всех царских убийц Исай Иделевич ничего не сказал о цели пребывания и сопровождения члена исполкома Уралсовета Шаи (Филиппа) Голощекина, именно который, по мнению В.И. Корна, был ключевой фигурой злодеяния, а не выложивший мостик из шпал на подложном месте Яков Юровский. Как настаивает Виктор Иванович, следствие колчаковской комиссии во главе с Н.А. Соколовым пришло к выводу, что именно по плану Голощекина останки Царской семьи были сожжены на руднике в течение суток до утра 19 июля 1918 года. В пользу этой версии он приводит характер мощения захоронения, позволяющий в дальнейшем иметь доступ к телам для их обезображивания и для других манипуляций с целью ввести в заблуждение, а также записки Юровского, из которых он выводит, что якобы вынужденное место захоронения облитых кислотой «двойников» было заготовлено заранее, как и все необходимые материалы.
   Единственным представителем прежней правительственной комиссии Немцова и сторонником следствия В.Н. Соловьева, который принял приглашение, стал философ, религиозный публицист и политик В.В. Аксючиц. Он утверждает, что процесс в 90-е годы был более прозрачным, чем нынешний, и именно Соловьев инициировал ведущееся ныне расследование и лоббировал вовлечение в него Московской патриархии. Виктор Владимирович настаи­вает, что именно при Соловьеве бывший руководитель ГАРФ С.В. Мироненко сумел обменять архив Лихтенштейна на хранящиеся в княжестве тома следствия Н.А. Соколова. Он обвинил зарубежную комиссию в дискредитации российского расследования, отметив, что ее семья Колтыпиныных-Валловских была связана с вермахтом и армией США, а князь А.П. Щербатов и секретарь Е.Л. Магеровский служили американской разведке. Виктор Аксючиц заявил, что все цели в 1998 году были достигнуты, и экспертиза дала положительный результат.
   Зато историк П.В. Мультатули убежден, что отдельная экспертиза – например, стоматологическая – в отрыве от изучения исторического фона не является достаточным аргументом. Общая картина должна рассматриваться исходя из совокупности всех исследований, иначе рождаются сомнительные выводы, вроде того, что Государь страдал дентофобией из-за того, что у приписываемого ему черепа скелета № 4 ужасное состояние зубов. Существует распространенное заблуждение, что расстрел Царской семьи на многие годы выпал из сферы интересов советских верхов, однако в ГАРФ сохранились данные, что заместитель наркома внутренних дел СССР Берии Б.З. Кабулов обращался в архив с просьбой передать ему дело последнего царя, материалы отряда особого назначения, книги записи дежурств Дома особого назначения, а также все фотографические изображения членов семьи Романовых. Петр Валентинович считает факт интереса высокопоставленного чиновника НКВД к этим данным заслуживающим внимания и отдельной проверки. В то же время он надеется, что Церковь не решится ни на какие скоропалительные шаги, и, как говорил Святейший Патриарх, прислушается к голосу верующих.
   Главный редактор «Русской народной линии» А.Д. Степанов уверен, что никакой секретный собор «большевистскими темпами» созван не будет. По его мнению, основная часть специалистов свою работу выполнили, генетические исследования продолжаются, а вот полноценной исторической экспертизы нет – во многом по причине недостатка необходимых документов. У Анатолия Дмитриевича свой взгляд на историко-стоматологическую экспертизу: он полагает, что частые посещения Государем стоматолога С.С. Кострицкого с 1914 года связаны не столько с регулярным лечением зубов, сколько с общением, основанным на личной симпатии. Вспоминая свидетельства Лазаря Ренделя – сына Марии Рендель, которая лечила арестованного императора уже в Тобольске в 1918 году, – что «у царя был полон рот гнилых зубов», он не находит оснований для лжи сына большевистского врача. Эти замечания, так же, как отрицание ритуального убийства царя и выводов белогвардейского следователя Соколова, вызвали возражения, а подчас и негодование значительной части аудитории.
   
   

Витрина с якобы Царскими останками. Русская Церковь проводит расследование по поводу их подлинности.


   
   
   Эксперт-криминалист Ю.А. Григорьев заявил, что екатеринбургские останки могут быть признаны царскими только в том случае, если это подтвердит не только генетическая экспертиза, но совокупность всесторонних исследований, а выявленные противоречия будут полностью устранены. По его оценке, следствие Соловьева уже с фазы извлечения останков и в дальнейшем допускало грубейшие ошибки и множило противоречия. Скелеты подозрительно быстро воссоздавались из фрагментов, а когда чего-то не хватало, мужской фрагмент мог вдруг с легкостью переквалифицироваться в женский, и таких эпизодов масса. Совершенно недопустимо, что предположительные части в выводах трансформировались в аксиомы. Юрий Александрович резюмировал: прошлое следствие несостоятельно.
   Вероятно, самым ярким и содержательным эпизодом стал доклад «17 вопросов к следствию» члена Правления Стоматологической ассоциации Санкт-Петербурга, члена Европейской ассоциации эстетической стоматологии и Американской академии косметической стоматологии, генерального директора Российского стоматологического портала, врача-ортопеда высшей категории Э.Г. Агаджаняна. Эмиль Гургенович является автором популярной книги «Записки доброго стоматолога» и историком отечественной стоматологии. Для многих современников он открыл, что в Российской Империи стоматология бурно развивалась и находилась на высоком уровне, засвидетельствованном огромным количеством медалей и Гран-при, завоеванных российскими врачами на выставках в Париже, Мадриде и в других европейских городах. Как выяснилось, многие технологии, которые воспринимаются в наши дни как пришедшие с Запада, в начале ХХ века уже активно применялись отечественными стоматологами, но в советское время канули в Лету вместе с анестезией. Как первоклассный специалист, разбирающийся и в стоматологии прошлого и настоящего, Эмиль Агаджанян составил свою оценку, основанную на изучении зубов, приписываемых царственным мученикам, и пришел к заключению о полном несоответствии. Свой подробный разбор он представил в 17 пунктах.
   Во-первых, вызывает вопросы огромная разница между уровнем лечения зубов черепа № 4, приписываемого Государю, и черепа № 7, приписываемого царице, если учесть, что их обслуживал один врач. Даже если допустить, что Николай II любил просто беседовать на отвлеченные темы с личным врачом С.С. Кострицким, у которого лечился до конца 1917 года, то Мария Лазаревна Рендель была большевичкой, убежденным врагом царя – значит, к ней он обращался по необходимости. Странно, что при 14 приемах за 1,5 года, что уже опровергает гипотезу о дентофобии царя, череп № 4 имеет всего две пломбы низкого качества и большое количество отсутствующих жевательных зубов без признаков протезирования. Далее: у него обнаруживается хронический остеомиелит и крайняя стадия пародонтита. То тем более странно, что череп № 7 отличается довольно высоким уровнем лечения. Отсюда же вытекает третье: без наличия протезирования с таким состоянием верхней челюсти владелец черепа № 4 не мог жевать вообще. Эмиль Гургенович подвергает сомнению факт, что лучший имперский врач своего времени С.С. Кос­трицкий запустил бы до такого состояния своего главного пациента, к которому специально ездил из Ялты в Петербург, а потом даже в Тобольск. Четвертый пункт: пациент пережил два сложных удаления за 2–3 месяца до смерти, но в последний раз Мария Рендель посещала арестантов 3 марта 1918 года, что документально зафиксировано. Аналогичное расхождение с удалением за 1,5 месяца до смерти у черепа № 2, приписываемого лейб-медику Е.С. Боткину. Проведение сложных удалений в этот период не подтверждает не только журнал посещений «дома особого назначения», но и дневники царственных арестантов, в которых обычно отмечались все самые незначительные болезни и недомогания членов семьи и слуг. Например, о почечной колике доктора Боткина упоминали каждый день, и докладчик уверен, что указанная проблема с зубами у доктора и Государя не осталась бы неотмеченной. Пятое: остеомиелит нижней челюсти на определенном ее участке, продолжавшийся несколько месяцев или лет. Эмиль Гургенович проконсультировался с рентгенологом и получил подтверждение. Это хроническое воспаление и гниение кости, сопровождающееся болью, дурным запахом и упадком сил, однако в записях нет ни одного упоминания о подобном. Тем более при этом недуге люди стараются пребывать в состоянии покоя, но Николай II постоянно нагружал себя физической работой и, как всегда, старался вести активный образ жизни. Этот факт опровергает и другое заключение экспертизы – о полном костном сращении и гиперостозе левого крестцово-подвздошного сочленения, шиповидных и гребневидных костных разрастаниях по краям тел позвонков, что должно сопровождаться болями в спине, нарушением осанки, походки и ограничением объема движений. Выявлен и прижизненный сросшийся перелом 2-го правого ребра, о котором нет ни одного свидетельства в биографии императора. Обнаруженные на черепе следы, которые преподносятся как след от сабли японского городового после покушения в Оцу, никак не соответствуют ни характеристикам японского клинка, ни японской технике сабельного удара, ни историческим свидетельствам о месте ранения Николая Александровича. Также на конференции в ноябре 2017 года в Сретенском монастыре предпринималась попытка доказать, что асимметрия подбородка черепа № 4 соответствует такой особенности у Государя, а в качестве доказательства предлагались отретушированные фотокарточки. Однако на деле результат получен отрицательный.
   Следующий пункт касается недопустимого принципа фотосовмещения, которое чаще делалось по одной лобной кости, как у скелета № 8, приписываемого повару Ивану Харитонову. Эмиль Гургенович отметил, что эксперты вообще чаще «раскладывали скелеты, как пасьянс», распределяя их по персоналиям по принципу: что кому подойдет и что останется. Это видно из рокировок в тексте экспертизы и выводах о черепах № 5 и № 6 между Великими княжнами Татьяной и Анастасией. Парадоксальным стало заключение касательно двух комплектов зубов, предположительно, от черепа, приписываемого цесаревичу Алексею. То есть дважды в разных захоронениях был обнаружен один и тот же верхний зуб, и эксперты подтвердили его принадлежность цесаревичу, и это прозвучало в докладах профессоров на Сретенской конференции. Выявив еще ряд ошибок и нарушений правил проведения экспертиз, Эмиль Гургенович сделал вывод, что рассматриваемый череп № 4 не может принадлежать Николаю II.
   В проведении аналитической работы Э.Г. Агаджаняну помогали не только специалисты в области медицины, но и историк А.А. Оболенский, который поддерживает мысль, что данные антрополога, стоматолога, генетика без исторических свидетельств имеют малую ценность. Алексей Анатольевич не видит в работе правительственной комиссии комплексного исследования, зато находит признаки «копания» в той же фальсификации, которую, вероятно, создали большевики, уже осведомленные о расследовании Соколова. Он приводит в подтверждение мнение заслуженного деятеля науки России, ученого генетика Л.А. Животовского о том, что доказательная ценность проведенных в 1998 году ДНК-исследований слишком мала для исторического заключения, а комиссия нарушила основной принцип генетической идентификации личности, не допустив состязательности версий разных сторон. В суде такое дело надлежит отправлять на доследование за недостаточностью доказательств.
   Леонид Болотин призвал стороны отказаться от софистики и вести спокойный разбор документов без стремления кого-то убеждать. Он отметил, что обещанной владыкой Тихоном публикации материалов мы пока не дождались. Главный редактор портала «Аминь.су» Владимир Семенко дублировал мысль о недопустимости кулуарного принятия решения и необходимости в таком важном деле соблюдения принципа гласного судоговорения при состязательности сторон. Он убежден, что за поднятием екатеринбургских останков, начиная с истории Гелия Рябова, стоял политический заказ, истоки которого теперь уже невозможно отыскать, но сегодняшние отчеты экспертов сумели пошатнуть аргументы комиссии.
   
   

Филипп ЛЕБЕДЬ


   



  Copyright ©2001 "Русский Вестник"
E-mail: rusvest@rv.ru   
Error: Cache dir: Permission denied!

Rambler's Top100 TopList Rambler's Top100
Посадка и уход за садом и огородом

технический дизайн ALBION