06.12.2017: ЧЕМУ РУССКИЕ НАЦИОНАЛИСТЫ МОГУТ УЧИТЬСЯ У ЛЕ ПЕНА
   
    Личность Ле Пена – предмет многочисленных кампаний европейских либералов против национал-патриотического движения во Франции и его лично. Последние 40 лет Ле Пен не сходит с политического ринга.
   
   

«Нерукопожатные»


   
   И сам Ле Пен, и вся его семья сделали все возможное для того, чтобы возникший в 1972 г. Национальный фронт (НФ) из партии-маргинала стал неотъемлемой частью политической жизни Франции. Тем не менее он был отвергнут ее политическим истэблишментом, тем правящим кланом, который только укрепляет свои позиции в Пятой Республике от выборов к выборам, независимо от того, кто на них побеждает – традиционные правые либо левые. Этот клан и установил в стране ту систему ценностей, которую я называю диктатурой либерального дискурса. Для этого дискурса такие понятия, как патриотизм, национализм, национальная идентичность и культура, национальные традиции и национальная гордость абсолютно неприемлемы и подлежат тотальному искоренению, а те, кто все это проповедует и защищает, подлежат полной изоляции и публичному поношению.
   Национальный фронт Франции подвергается постоянному прессингу со стороны правящего клана. Членам Фронта постоянно приходится доказывать, что именно их идеи и дела могут определить столбовую дорогу Франции.
   Там, где на выборах в местные органы власти побеждали кандидаты Национального фронта, лепеновцы не только наводили порядок, искореняя этническую преступность, но и предлагали свою модель будущего общества, которое собирались создать в масштабах всей Франции. Так, на юге, в курортном городе Витроль, что к северо-западу от Марселя, лепеновцы после муниципальных выборов 1988 года возглавили местную мэрию. Они обещали избирателям создать свой образец «французской Франции», этакую «альтернативу глобальному обществу» в районных масштабах. Вот как они это обещание выполнили. Мэрия стала выплачивать 5 тыс. франков каждой французской семье за рождение ребёнка, причём в муниципальном законе прямо было указано, что иммигранты, не имеющие гражданства Франции, могут не беспокоиться. Были уволены все «цветные» служащие муниципалитета. Лепеновцы ужесточили наказания за торговлю наркотиками, за вандализм и другие типично иммигрантские правонарушения. Были введены квоты, ограничивающие количество нефранцузов в школах, ликвидированы социальные программы, которыми пользовались «пришельцы». Из Витроля были высланы гомосексуалисты, бомжи, наркоманы. Конечно, противники Ле Пена обвинили муниципалитет Витроля в насаждении фашизма, в расизме и прочих смертных грехах. Но объективно у этого эксперимента были весьма положительные результаты: в Витроле увеличилась рождаемость, сократилась преступность, эффективно заработала местная промышленность, были уменьшены налоги. На выборах 2007 года Лен Пен предложил провести «Витрольский эксперимент» по всей Франции. Но до этого дело не дошло…
   
   

Борьба за признание


   
   Политическое влияние Ле Пена росло и было признано не только во Франции. В ноябре 1990 года лидер НФ посетил Ирак, где встречался с президентом Саддамом Хусейном и добился освобождения 55 французских заложников. Даже либеральные газеты отметили, что лидер националистов подтвердил таким образом независимость Франции от США, проводивших антииракскую политику. Национальный фронт вел ожесточенную борьбу против подписания Маастрихтского договора и его поддержали в этом миллионы французов. Франция, правда, все равно подписала этот договор в 1992 году, но одной из последних стран Европы, и при этом отказалась тогда подписать Европейскую конституцию.
   Казалось бы, вовсе неожиданную поддержку Ле Пен нашел в постсоветской России. Он всегда был убежденным антикоммунистом, и в Советском Союзе к нему относились не менее враждебно, чем во французских левых и либеральных кругах. После развала СССР он побывал в Москве – лидер ЛДПР Жириновский пригласил его на свою свадьбу. Дружба Ле Пена с Жириновским оказалась, однако, недолгой. Ле Пен быстро понял, что перед ним не подлинный русский националист, а ряженый. Только после его знакомства с покойным великим русским художником Ильей Глазуновым и лидером Российского общенародного союза Сергеем Бабуриным Ле Пен понял, что такое подлинный русский патриотизм и насколько он сродни французскому. В программе Национального фронта появились новые тезисы о необходимости дружбы и сотрудничества Франции с Россией на базе общего неприятия глобализма, либерализма и засилья США в мире.
   Ле Пен не раз бывал в России и после 2000 года. Его принимали в Госдуме на самом высоком уровне. До встречи с Путиным, которой он добивался, дело не дошло. И все же Путин принял лидера Национального фронта – его дочь – перед президентскими выборами во Франции в 2017 г.
   Почему все-таки стала возможной такая встреча? Крючков, как, пожалуй, никто другой в бывшем советском руководстве, знал, что десакрализация на­циональных героев и поругание отечественных святынь России были инспирированы его заокеанскими коллегами. Увы, ни у него, ни у его коллег не хватило гражданского мужества остановить этот процесс и «цветную революцию», подготовленную западными спецслужбами. Чем это закончилось, известно. Для Крючкова это было и личной катастрофой, приведшей к кардинальным переменам в его мировоззрении. Как и у многих преданных Родине и партии коммунистов, его патриотизм с развалом СССР лишился важнейшего политического прилагательного «советский» и приобрел прилагательное куда более традиционное – «русский», а борьба за торжество коммунизма уступила место борьбе против либерализма – за сохранение национальной идентичности и целостности исторической России. Собственно, это и есть та база, на основе которой в постсоветские годы нашли общий язык бывшие коммунисты и правые русские националисты. И неслучайно многие из них приняли общую идеологию – православие.
   Во Франции, не в последнюю очередь благодаря Ле Пену как бывшему соратнику Дюпра, на базе общих антимонополистических взглядов сформировался союз, который рупор французских либералов газета «Либерасьон» охарактеризовала, как «союз ультраправых и ультралевых». Аналогичные процессы мы наблюдаем и в других европейских странах, так что традиционные понятия «правые» и «левые» в наши дни становятся все более условными.
   Любопытное тому подтверждение в интервью изданию Business Insider дал Мэтью Хаймбах, один из лидеров движения альтернативных правых. Националистическая идеология «альтернативных правых» отвергает «агрессивную» внешнюю политику США, выступает за защиту белых людей и их традиционных ценностей от наступающего глобализма и исламизации, а также за отказ от политкорректности. «Я искренне верю, что Россия – лидер свободного мира, – говорит Хаймбах. – Путин поддерживает националистов по всему миру, он строит антиглобалистский альянс, продвигает традиционные ценности и самоопределение. Чтобы возродить нацию, нужно сформировать народ, для этого нужен сильный моральный фундамент. Путин сражается за веру, за семью и за народ. Он восстановил десятки тысяч церквей, разрешил трансляции религиозных служб по национальному телевидению – все это чрезвычайно важно для возрождения России», – уверен Хаймбах. Он считает, что США только и думают, как бы начать войну с Россией – «моделью для цивилизации» и «маяком для националистов» – и приближают НАТО к ее границам.
   Растущая популярность национал-пат-риотических движений в Новом и Старом Свете – это очевидный факт. В США кульминацией этого процесса стало избрание президентом Дональда Трампа при активной помощи альт-правых. Во Франции – выходом лидера НФ Марин Ле Пен во второй тур президентских выборов 2017 г. и ее избранием депутатом Национального собрания. Национальный фронт из партии изгоя становится уже неотъемлемой частью французского политического класса и наращивает свои возможности в борьбе за власть. Марин Ле Пен поставила задачу – «дедемонизировать НФ». Пусть больше никто не говорит об этой партии, как о фашистской, расистской, ксенофобской и антисемитской. Если прежде для этого и были какие-то основания, то теперь (с ее приходом в руководство НФ) их нет. Она заявляет, что «Национальный фронт – не ксенофобская партия. Она – франкофильская». Эта фраза становится девизом ее кампании по «дедемонизации», или в другом варианте «дедьяволизации» НФ. «Дочь Дьявола» пытается примерить ангельские крылья.
   Усилия Марин Ле Пен по «дедемонизации» Национального Фронта стали возможными только благодаря работе ее отца в том же направлении. Известно о тайных встречах Ле Пена с лидерами еврейских организаций Франции, о его контактах с Французской социалистической партией, включая таких ее лидеров, как бывший министр иностранных дел Франции Ролан Дюма, бывший министр внутренних дел Шарль Паскуа и даже с бывшим президентом Франции Жискар д’Эстеном.
   Совместные усилия Ле Пена и его дочери принесли свои плоды. На выборах в Европарламент в 2014 году НФ впервые получил большинство голосов (почти 25%). На региональных выборах в декабре 2015 года правые националисты в первом туре дошли до 27,7%, став в шести регионах самой мощной политической силой, однако проиграли на перебаллотировке коалиции крупных партий.
   Марин Ле Пен заняла второе место в первом туре выборов (21,43% голосов), которые состоялись 23 апреля 2017 г. Во втором туре 7 мая она уступила Эмманюэлю Макрону, набрав 33,9% голосов избирателей. Ровно треть проголосовавших французов отдали ей свои голоса.
   О Марин Ле Пен журналисты стали говорить как о «более приемлемом политически» и внешне представителе Национального Фронта на фоне ее стареющего и несдержанного на язык отца. В прессе, в том числе и в российской, много спорят о том, куда направлены старания Марин Ле Пен по перестройке Национального фронта. Идет ли речь о попытке превратить его в «великую республиканскую партию» и тем самым полностью интегрировать ее в политическую систему Пятой Республики, приняв ее правила политической игры? Или это всего лишь, говоря современным языком заимствований, рестайлинг, ребрендинг французских ультраправых, а по-русски – овечья шкура для старого волка? Ставки Национального фронта на «мирную консервативную революцию» (термин Марин Ле Пен), т.е. захват власти во Франции мирным, парламентским путем достаточно серьезны, чтобы рисковать его репутацией в глазах потенциальных избирателей. Для этого старина Ле Пен уже не годился не только по возрасту. Устарели и его взгляды, и методы борьбы, и способ полемики. Марин Ле Пен – современный человек, она выросла среди тех французов, для которых толерантность, неприятие расизма, фашизма, антисемитизма, гомофобии и всех прочих дискриминационных фобий – норма. В отличие от своего отца она менее категорична в том, что касается запрета абортов, и больше говорит об этом как о средстве преодоления демографического кризиса в стране и вообще в Европе и об укреплении семьи и семейных ценностей. Не исключено, что она в душе против того, за что сама публично выступает в ходе своей предвыборной кампании – в защиту светских республиканских ценностей, прав евреев, прав женщин либо сексуальных меньшинств. Но таковы правила политкорректности, не соблюдая которые, во Франции можно победить даже на выборах в Национальное собрание или Европарламент, но на президентских выборах победить невозможно. Ибо президент Пятой Республики должен стоять вне партий, религий и персональных симпатий и антипатий. Это – президент всех французов, а они все разные, и под одну гребенку их никогда не подстричь.
   Марин Ле Пен постаралась наладить нормальные отношения не только с еврейской общиной Франции, но и с теми своими согражданами, которых никак нельзя отнести к арийцам. Речь идет французах, живущих в заморских департаментах и на территориях Франции, таких как Реюньон, Французская Полинезия (Таити и др. острова) и Гваделупа. Они в основном – чернокожие. В этих краях Ле Пену никогда не удавалось выступить в ходе своих предвыборных кампаний. Поначалу и у Марин Ле Пен это не получилось. Посланцев Национального фронта местные демонстранты обычно блокировали прямо в аэропорту, и им ничего не оставалось делать, кроме как убираться восвояси. Марин удалось эту практику поломать.
   
   

«Франция для французов»


   
   Лозунг «Франция для французов», с которым выступает Национальный фронт, разделяют сегодня уже миллионы граждан Пятой Республики. Прежде всего потому, что они не разделяют провозглашенный канцлером ФРГ Ангелой Меркель лозунг «Европе нужно больше мигрантов». И речь здесь идет в первую очередь об экономических последствиях вторжения нелегальных иммигрантов, которые можно суммировать в нескольких цифрах:
   – 6 миллионов – таково число новых жителей Франции, обосновавшихся в стране за последние 20 лет (а не два миллиона, о которых еще недавно говорило ЦСУ).
   – 400–500 тысяч – таково официальное число новых иммигрантов, проникающих на территорию Франции ежегодно, лишь 300 тысяч из них делают это законно.
   – 40 миллионов – столько иммигрантов живет сейчас в Европе (по данным Европарламента).
   – 60 млрд евро – это сумма, которая уходит из годового бюджета Франции на иммиграцию (по отчету за 2005 год).
   – 700 млн евро – в такую сумму обходится медицинское обслуживание нелегалов больничным кассам.
   – 5% – столько иностранцев въезжает во Францию по рабочему контракту, а остальные 95% въезжают без него.
   – 50% людей, получающих гарантированный прожиточный минимум RMI (в 2009 году пара с одним ребенком получала 818 евро), – иностранцы.
   Иммиграция носит сегодня планетарный характер. Эту иммиграцию, как и везде, поддерживают руководители больших предприятий – она позволяет им снижать зарплату трудящихся, и политический класс, который находит в иммигрантах легко обрабатываемую массу избирателей. Активно способствует этому процессу мировая закулиса, в частности Ротшильды, Рокфеллеры, Джордж Сорос и другие суперолигархи, для которых национальная идентичность европейцев – это серьезное препятствие на пути глобализации, создания «цивилизации кочевников» – трудовых армий мигрантов без корней и родины. «Сегодня Франция, – говорится в программе Национального фронта, – влезает в долги, чтобы содержать у себя “всю нищету мира” – в результате мы имеем постоянный дефицит в сфере социального обеспечения и две тысячи миллиардов внутреннего долга». Оставаясь в рамках Евросоюза и Шенгенских соглашений, утверждают лидеры Национального фронта, Франция обречена на то, что в конечном итоге ее поглотит волна беженцев и мигрантов, и на то, что французы исчезнут как нация уже в обозримый исторический период.
   По сути дела, программа НФ – это программа выживания. В ней, в частности, предусмотрено следующее:
   – вернуть Франции границы, выйдя из Шенгенского пространства и отменив договоры, которые передают Евросоюзу компетенции в области иммиграции, права беженства и визового режима;
   – ввести меры по выдворению за национальные границы и ужесточить закон о нелегальном нахождении в стране иностранцев;
   – отменить закон о воссоединении семей, который с 1974 года превратил рабочую иммиграцию в гуманитарную;
   – сократить продолжительность вида на жительство с 10 до 3 лет, включая тех, кто в настоящее время уже находится во Франции;
   – проводить политику выдворения из страны преступников-рецидивистов-иностранцев.
   Как и ее отец, Марин – евроскептик. Евросоюз, Еврокомиссия, Европарламент, Европол, Шенген, евровалюта, евроконтроль для нее стали, как и глобализм, символами наступления на национальные интересы Франции. «В Брюсселе (где расположены руководящие органы Евросоюза. – Авт.) сооружается монстр, – говорит Марин, – который представляют как Европу. Но это не Европа, это конгломерат государств под американским протекторатом, прихожая глобального государства».
   В преамбуле программы НФ по вопросу Европы Евросоюз назван «гидрой со щупальцами, которые проникают повсюду, и при содействии европейских государств прибирают себе их компетенции практически во всех областях жизни, в политике, экономике, социальной и культурной жизни». Марин Ле Пен разработала подробный список требований Франции к Евросоюзу, который, несомненно, в Брюсселе никто не примет, ибо это означало бы выход Франции из подчинения брюссельской бюрократии.
   Понятно, что в случае прихода Национального фронта во главе с Марин Ле Пен к власти, политика Франции изменится радикально, что повлечет за собой серьезные изменения в политическом раскладе в Европе. И понятно, что мировая закулиса сделает все возможное, чтобы не допустить прихода главы Национального фронта к власти во Франции.
   Не надо быть марксистом, чтобы понять очевидное: современные процессы интеграции и глобализации в уже недалекой перспективе приведут не только к ликвидации границ и переброске целых армий гастарбайтеров из одной страны в другую, не только к ликвидации национальных различий, но и к ликвидации такого понятия, как национальный капитал. В планах мировой закулисы по осуществлению мировой гегемонии именно это и предусматривается вместе с ликвидацией конкурентоспособной национальной промышленностью и сельским хозяйством. Как показали выборы 2017 года, во французском патронате – своего рода профсоюзе крупных французских предпринимателей и банкиров – это начинают понимать и не отказывают Национальному фронту в признании и, пусть пока незначительной, поддержке. Думаю, что со временем она будет только возрастать, что и определит возможности прихода НФ к власти.
   Жан-Мари Ле Пен и его Национальный фронт, возглавляемый его дочерью Марин, делают сегодня все возможное, чтобы сорвать планы мировой закулисы и сохранить суверенитет и идентичность французской нации. Далеко не все можно одобрить в их идеях и действиях. Тем не менее объективно, в борьбе с новыми претендентами на мировое господство, они – союзники России и со всеми теми, кто ведет эту борьбу в наши дни.
   
   

Владимир БОЛЬШАКОВ


   



  Copyright ©2001 "Русский Вестник"
E-mail: rusvest@rv.ru   
Error: Cache dir: Permission denied!

Rambler's Top100 TopList Rambler's Top100
Посадка и уход за садом и огородом

технический дизайн ALBION