03.11.2017: БАНДЕРЫ И МОСКАЛИ
   
    В недавно вышедшей книге «Бандеры и москали» автору Глебу Яковенко в особой ненавязчивой форме удалось высказать боль о непрекращающемся ныне дележе наследия Киевской Руси. Одновременно он даёт столь живые зарисовки из жизни современной Украины, что читаешь повесть неотрывно, следуя за молодыми героями. Пусть у них и очень разные взгляды, зато говорят они предельно искренне. А глубокий внутренний конфликт постоянно держит в напряжении.
    По жанру «Бандеры и москали» не совсем художественное произведение, в какой-то степени это и историческое исследование. С нелёгким сердцем перелистываешь суровые, сокрытые прежде страницы нашего прошлого. При этом выдержки из источников органично вплетены в сюжетную канву и лишь дополняют образы самих героев.
   Один из таких фрагментов из главы «Княжий Галич» мы и предлагаем читателям.
   
   + + +
    …Когда-то по меркам Средневековья город Галич был огромным. В этом мы убедились, подойдя к искусно сделанной в миниатюре реконструкции, обнесённой частоколом. Белоснежные храмы на холмах и система оборонительных укреплений придавали ему воистину величественный вид столицы могущественного княжества. Но сегодня город давно затерялся среди новых крупных областных центров и уступает по числу жителей даже своему младшему собрату – нашему Галичу костромскому.
   Тут же на площади, перед церковью Рождества Христова, мы заметили увенчанный православным крестом памятник в форме надгробия. «Всем Русским людям Галича во время Великой войны под австро-угорским игом в Талергофе и других тюрьмах за русское имя, веру и народность страдавшим и живот положившим…» – написано было на нём.
    Как раз недавно мне довелось держать в руках вышедшие в Москве весьма скромным тиражом книги: «"Украинская" болезнь русской нации», «Русь нерусская» и «Русская Галиция и "мазепинство"», оставившие в душе гнетущее впечатление. Большая часть их материала, касающегося Первой мировой войны, была собрана и обнародована галицко-русскими подвижниками во Львове ещё в 1924–1932 годах и никогда прежде ни в СССР, ни в современной России не печаталась.
   Австро-Венгрия в июле 1914 года начала расправу над Сербией. Но объявляя следом войну заступившейся за неё России, она явно переоценила собственные силы. Войска двуединой монархии, потерпев ряд поражений, начали отступление, походившее порой на паническое бегство. А Русская армия на этот раз пересекла австро-венгерскую границу с первостепенной задачей освобождения Червонной Руси. В империи всё того же теперь 84-летнего Франца Иосифа ощутили сразу, что хотя украинофильское движение и встало на ноги в Галиции, но в корне обстановка не слишком-то переменилась с 1849 года. Местный люд по-прежнему с воодушевлением и надеждой ждал прихода единокровного русского воинства, как избавителей от векового иноземного ига. «Не думал я, что наша армия окажется во вражеском крае», – выговаривал командующий 2-го корпуса генерал Колошрари галицкому наместнику Коритовскому. И потому каждый русин попал под подозрение, а вскоре они подверглись настоящему геноциду. Концлагеря Талергоф и Терезин, напрочь забытые сегодня, устроены были задолго до нацистских лагерей смерти. А ведь канули в них десятки тысяч. И поплатились они жизнью только за одно – за смелость открыто называть себя русскими. Газета той поры «Прикарпатская Русь» свидетельствовала, как по городам водили целые партии священников, крестьян, женщин и детей. Полиция и солдаты подпускали к ним разъярённые толпы поляков, евреев и «мазепинцев» (тогдашнее прозвание украинофилов), которые бросались на них, заплёвывали, избивая палками и камнями. Потом их отправляли в австрийские и мадьярские тюрьмы. «Мазепинские и польско-еврейские газетчики», объединённые общей кипящей ненавистью, призывали: «Всех русофилов следует предать суду! Всех их следует перевешать!» Печатались циничные фельетоны о том, как убивали русских крестьян в провинции и в самом Львове. Жандармам было приказано с ними не церемониться и по малейшим доносам казнить на месте. Но всё дальше и дальше читая строки дневниковых записей и газетных вырезок Талергофского альманаха за 1914–1917 годы, невольно соглашаешься с его составителями, что самое страшное во всей этой травле коренных жителей – когда они сносили клевету, издевательства и зачастую принимали смерть от своих родных братьев-мазепинцев. Души которых будто и впрямь были поражены лютующим тяжким недугом.
   Но вряд ли эти и подобные им книги, приоткрывающие замалчиваемые страницы прошлого, попадут в руки к нынешним жителям Галичины. Да и захотят ли они слышать «глас» своих земляков-очевидцев талергофской трагедии, коих сегодня у них принято считать заблудшими и «несознательными украинцами»?
    Один из сотрудников издательства, которые не отчаиваются и продолжают публиковать источники и исследования по той теме, поделился со мной недавно, как ездил к своим родным в одно из сёл на Днестре. С собой он прихватил несколько номеров «Вестника Юго-Западной Руси», который они печатают в форме приложения, и православный журнал «Русский дом». Таможенники на границе с Украиной едва только наткнулись у него в сумке на обложку со словом «русский», так сразу, грубо вытащив из автобуса, учинили настоящий допрос.
   – Слава Богу, что я наш «Вестник» успел незаметно за сиденье припрятать, а то уж точно было бы несдобровать! – вспоминал он свою тогдашнюю незадавшуюся поездку. – Они мне сразу прямо заявили: «В Украине иная культура памяти, нежели у москалей. И не надо лезть к нам со своей "просветительской" литературой!»
   …Стрелки часов давно уже взяли курс на полдень, но музей истории Галича всё ещё был на засове. Наверное, смотрители, привыкнув к сезонному затишью, не больно-то спешили на работу. Наконец, убедившись, насколько тщательно мы обследовали все достопримечательности в округе, охранник смилостивился и впустил нас. Музей состоит всего из нескольких комнат и единственного, но зато просторного и ярко освещённого зала. Довольно быстро миновав отделы, посвящённые эпохе бронзы, трипольской культуре, мы сразу по-настоящему приковались к периоду XII–XIV веков. Ведь тут ото всех собранных больших и малых археологических находок веяло исконной славянской древностью. Изъеденные ржавчиной мечи, наконечники стрел, подковы, стремена, собранные из осколков керамические сосуды, даже внушительные каменья, оставшиеся от Успенского собора. Со стен взирали на нас князья волынской и галицкой ветвей династии Рюриковичей. Повсюду в кратких сопутствующих надписях можно было прочесть: «Русь», «Русская земля», «Русская летопись». Оттого какой-то сущей нелепостью выглядели в путеводителе слова главы администрации Галича, что городу их суждено было стать одним из центров «украинской державности».
   …Вдоволь набродившись по извилистым тропкам, усыпанным шуршащей под ногами жёлто-красной листвой, мы спохватились, только когда взглянули на часы. До намеченной электрички оставалось всего ничего, а нам ещё очень хотелось побывать у единственной уцелевшей здесь с XII века церкви св. Пантелеимона в селе Шевченкове.
   Храм возвышается на Виноградной горе, прямо у впадения реки Ломницы в Днестр. За восемь столетий в стенах его сменилось немало хозяев. С XIV века поляки превратили его в костёл св. Станислава, в XVI он был передан монахам-францисканцам, а нынче в нём обосновалась греко-католическая церковь.
   Вообще участь всех православных соборов очень горька в Червонной Руси со времён захвата её Польшей. Православным запретили не только строить новые храмы, но и чинить обветшавшие. Во Львове даже тело умершего православного горожанина священник не имел права провожать на кладбище в облачении, под колокольный звон и со свечами.
   Православие для Польши и по сей день остаётся символом столь ненавистной им восточнославянской державы. Потому из века в век борьба за подчинение «схизматиков» папскому престолу носит столь кровавый характер.
    Ярые ревнители латинства, польские короли во что бы то ни стало стремились искоренить греческую веру на подвластных землях. Но осознав, что лишь огнём и мечом обратить православных в католиков не удастся, папская курия и задумала некую промежуточную ступень – унию (соединение). Византийский обряд обещали покамест не трогать, но признание западных канонов и подчинение Риму явились главным условием. Местному же духовенству посулили существенные выгоды от этой сделки, совершённой в 1596 году. Ещё очень долгое время неграмотные селяне даже не догадывались, что веру их в корне подменили на латинскую, потому как принявшие унию священники, боясь народной расправы, зачастую скрывали это, по-прежнему называя себя православными.
   Для укрепления в крае униатства создан был и особый орден монахов-базилиан. Набрав силу под покровительством иезуитов, они старались стереть всё, что взывало здесь к православному прошлому. Во Львове, когда в их руки попал Свято-Онуфриев монастырь, они уничтожили в нём могилу первого русского книгопечатника Ивана Фёдорова. Срыт был древний Свято-Юрский собор, построенный на месте отшельнического подвига Василия Романовича Волынского, родного брата Даниила Галицкого. А пещеру, где подвизался столь почитаемый в народе князь-инок, с находящимися под спудом мощами святого, засыпали в 1765 году по приказу митрополита униата Льва Шептицкого. Сегодня на этом самом месте вход кафедрального львовского униатского собора изящно венчают скульптуры католического ксендза и православного священника, символизируя якобы полный согласия и миролюбия союз. В 2001 году Львов восторженно приветствовал папу Иоанна Павла II, и сие знаменательное событие даже увековечили на мемориальной доске.
   Когда глядишь на всё это, вновь и вновь оживают в памяти слова Тараса Бульбы, суровым приговором брошенные сыну Андрию: «Так продать? продать веру? продать своих?» В те несколько дней, что довелось нам провести в Галичине, мы всё никак не могли ужиться с мыслью – справедливо ли теперь относить этот укор казака-запорожца и ко всем нынешним, с детства воспитанным в унии уроженцам здешних мест? Совсем недавно я прочёл, что архиепископ Львовский и Галицкий Августин, возглавляющий сегодня епархию УПЦ Московского патриархата, когда к нему обращается кто-либо из униатов, указывая на то, что «здесь похоронены мои родители греко-католики», просто отвечает им: «А ты глубже копай – там твои деды православные!»
   И действительно, должны ли сегодня в России и на Украине смириться и за давностью лет позабыть, что в Русском воеводстве, в которое входили при поляках галицкие земли, несчётные тысячи православных христиан предпочли смерть, но не отреклись от веры своих предков? Этого не произошло даже во времена, когда Речь Посполитая была на пике своего могущества, а шляхта вплоть до 1613 года хозяйничала и в самом раздираемом смутой московском православном царстве. Лжедмитрий обещал тогда «ясновельможным панам» в случае своей победы и там ввести католичество. Но поляки не особо доверяли ему, рассчитывая, что скоро в самом Кремле воцарится королевич Владислав. Лев Сапега, превознося доблести польского оружия, надменно похвалялся тогда: «Мы дали русским царя-бродягу, который именовался сыном Иоанновым на смех людям, теперь вторично даём им мнимого Дмитрия в государи, завоевав для него уже половину земли их, завоюем и другую; пусть лопнут от досады, делаем, что хотим…»
   Зверства их и поругание наших святынь навеки запечатлены в исторической памяти русского народа. Ещё со школьной скамьи многие знают о самоотверженной обороне Троице-Сергиева монастыря, о подвиге замученного в костромских болотах Ивана Сусанина, о том, что сам патриарх Гермоген, благословивший всех православных христиан на борьбу с завоевателями, принял смерть в заточении у поляков…
   
   Книгу можно приобрести в магазине «Кириллица» по адресу: Черниговский пер., д. 9/13, и в интернет-магазине Политкнига.ru
   

А. ИВАНОВ


   
   



  Copyright ©2001 "Русский Вестник"
E-mail: rusvest@rv.ru   
Error: Cache dir: Permission denied!

Rambler's Top100 TopList Rambler's Top100
Посадка и уход за садом и огородом

технический дизайн ALBION