16.06.2017: «У ВЕРУЮЩЕГО ЧЕЛОВЕКА БОЛЬШЕ СТИМУЛОВ ДЕЛАТЬ ДОБРЫЕ ДЕЛА»
Игумен Кирилл (Сахаров) о своем жизненном пути накануне 60-летнего юбилея

   
    Храм Христа Спасителя – главный храм Русской Православной Церкви – над Москвой-рекой стоит, как все равно корабль под парусами. А на противоположном берегу – храм другой постройки. Его возводили на века, и в богоборческие времена молитва чья-то спасла от порухи. Он и сейчас как будто прячется в тени, словно не пришел в себя от лихолетья.
   С игуменом Кириллом мы беседовали после общей трапезы. Крупный от природы человек, настоятель храма представлялся мне подчас почти что невесомым: какая-то воздушная, может быть, духовная субстанция временами словно подменяла плоть.
   В гостиной было тихо и величественно, как в музее. Патриарх Кирилл, как пастырь, кажется, вот-вот сойдет со своего портрета на стене. Другую стену занимают фотографии вождей Белого движения и фотографии семьи последнего царя. В небольшой рамке на столе выразительный портрет опричника Скуратова, и через почти пять веков не глянешь без опаски на него.

   
   – Отец Кирилл, что же привело Вас в Церковь?
   – В школе я любил историю. В учебниках истории было много фотографий с видами храмов, и они меня завораживали, находили отклик в моей душе, звучали для меня небесной музыкой.
   Церковь представлялась мне таинственной, окном в иной мир, влекла к себе, и подростком меня потянуло в храм.
   Отца это насторожило. Он пошел к директору школы, и тот сказал, что тоже обратил на меня внимание. На следующий день, когда был разбор наших письменных работ по обществоведению и очередь дошла до моего изложения, директор с удивлением повысил голос: «Вы представляете, у нас в классе есть ученик, который слово Бог пишет с большой буквы?!» – И все засмеялись. Директор должен был по должности отреагировать и вызвал меня на беседу. Это было уже в десятом классе.
   
   – Что было необходимо для поступления в семинарию?
   – Необходимо было пройти собеседование и знать основные молитвы. После семинарии в Загорске, так назывался тогда Сергиев Посад, я оказался в числе насельников Данилова монастыря. Это первый монастырь, который открыли в перестроечное время, и древнейший монастырь Москвы. Князь Даниил, сын Александра Невского, основал этот монастырь в XIII веке.
   
   – Вы монах?
   – Да, я принял постриг в 1984 году и пребывание в монастыре совмещал с учебой в Духовной академии.
   
   – Вы уже 33 года живете по строгому обету. Монашество не тяготило никогда?
   – Отец был против того, что я пошел в монашество, а мать не говорила ничего. Ну а потом, конечно, они смирились.
   Дело в том, что монашество – это призвание. «Не вы Меня избрали, а Я вас избрал», – сказал Господь. В монашестве есть что-то сокровенное, но, конечно, если Бог не даст силы, если Бог не станет вести и ограждать, то монашество будет очень жалко выглядеть.
   
   – Как давно Вы стали настоятелем?
   – Я здесь с 1991 года. Храм Святителя Николы на Берсеневке – это древнейший храм Замоскворечья. На этом месте был сначала монастырь. Нынешнее здание храма было построено в 1657 году, и это был домовый храм Малюты Скуратова.
   
   – Настоятель храма, игумен Кирилл… Как это надо понимать? Растолкуйте, может быть, для людей, далеких от церковной жизни.
   – Настоятель храма – это административная должность, а игумен – звание духовное. Оно примерно соответствует званию майора в армии. Иеромонах – лейтенант, игумен – майор, архимандрит – полковник, а уже дальше идут архи-ерейские чины – это генеральские звания, и, стало быть, Патриарх по такой аналогии – маршал.
   
   – Ваш храм является приходом РПЦ, но службы вы проводите по старому обряду.
   – Что касается нас и вообще всех желающих практиковать старые обряды, то для этого есть все канонические основания. Поместный Собор РПЦ в 1971 году признал равночестными и равноспасительными старые и новые обряды. В лоне Церкви есть те, кто стремится к более строгой модели служения, к корням, и нужно предоставить этим людям нишу в нашей Церкви, чтобы они не уходили никуда. Так рассуждал покойный Патриарх Алексий II.
   У нас в храме уже 25 лет службы проводятся по старому обряду. Это было пожелание наших прихожан. Дониконовский богослужебный уклад – это живой голос Средневековья. Россия утеряла соборность в церковном пении; в приходских храмах и монастырях привыкли к партесному, почти оперному пению, поют «партиями», как в миру. А в знаменном распеве мы слышим хор, который не поёт, а молится – истово и строго.
   Что касается перстосложения, то двуперстное крестное знамение выражает ту же самую истину, что и троеперстие, только в другой комбинации пальцев. Но двуперстие является более древним и более глубоким по содержанию.
   У нас в храме в основном все крестятся двуперстно, но новичков, когда они приходят, мы не заставляем сразу переходить на старый обряд. При наличии внутреннего догматического единения некоторые разнообразия во внешней обрядовой форме вполне допустимы, такова официальная позиция.
   
   – Как жалко, что к такому разумному и простому решению не пришли в XVII веке, когда произошёл церковный раскол.
   – В ряде случаев Церковь в лице иерархов причастна к кровавым гонениям на старообрядцев, которые имели место, и первое, что приходит на ум – это необходимость принести покаяние за обиды, которые были в прошлом старообрядцам нанесены.
   Русская Зарубежная Церковь показала пример этого. Клятвы, которые были в XVII веке наложены на старый обряд, сняли, и следующим шагом должно стать покаяние. Это моя позиция. А моя главная задача, как я ее вижу и чувствую, – это воздействовать на РПЦ в плане ее возвращения к старому обряду, к исходным уставам и традициям.
   
   – Возможно ли, что после покаяния произойдёт объединение Церквей?
   – По-человечески, я думаю, что невозможно, и маловероятно, что это произойдёт. Покаяние не приведёт к объединению, но разрядке в наших отношениях послужит. И я при общении со старообрядцами стараюсь испрашивать у них прощения.
   
   – Много сегодня храмов в РПЦ, где богослужения проводятся по старому обряду?
   – Сейчас в Москве три таких храма и примерно тридцать приходов по стране.
   
   – Как Вы относитесь к людям, которые не верят в Бога?
   – Ну, во-первых, с недоумением. Мне кажется, что логика рассуждений должна прямо приводить к признанию Творца. А второе – это сожаление, жалость, что они лишены этого познания.
   Богопознание предполагает наличие чистоты сердца. Бог открывается людям, которые живут в простоте, в чистоте, в духовном опыте, а размышления о Боге за чашкой кофе и с сигаретой в руке – это ложный путь.
   У верующего человека намного больше стимулов делать добрые дела. Память о посмертном воздаянии, по выражению Иоанна Златоуста, она, как узда, которая удерживает человека от греха.
   Мы созданы Богом по образу и подобию Его, мы призваны прославлять Творца, благодарить Его, обращаться к Нему с просьбами, а если мы этого не делаем, то проявляем, стало быть, неблагодарность.
   


   Беседовал Владимир СМИРНОВ




  Copyright ©2001 "Русский Вестник"
E-mail: rusvest@rv.ru   
Error: Cache dir: Permission denied!

Rambler's Top100 TopList Rambler's Top100
Посадка и уход за садом и огородом

технический дизайн ALBION