19.09.2003: ''Это было недавно - это было давно''

   К 20-летию возрождения московского Свято-Данилова монастыря Слухи о том, что Святейшему Патриарху Пимену были предложены на выбор несколько московских монастырей с целью реставрации одного из них, шли в церковных кругах еще с 1982 года. Я пел тогда в левом хоре Богоявленского Патриаршего собора и мы сначала с недоверием, а позже и с заинтересованностью отнеслись к этому возможному событию, почти невероятному в те, уже далекие, советско-коммунистические времена. Среди хористов нашего хора были и отдельные сотрудники Московской Патриархии, и поэтому все новое мы узнавали, что называется ''из первых уст''. Так, сразу стало известно, что ''на днях Святейший посетил Ново-Спасский монастырь (в те годы там были какие-то мелкие государственные реставрационные мастерские) и, осматривая его, упал и сломал палец''. И точно - Патриарх вышел на ближайшую воскресную всенощную с забинтованным пальцем.

    Потом он осмотрел Донской монастырь. Потом Данилов. Мы все ждали - чем же закончатся эти выборы. И вот однажды стало известно, что для реставрации выбран этот последний. Более того, ''там будет открыт вновь, т. е. возобновлен настоящий мужской монастырь''.

    Поверить в это было непросто. Чтобы в центре Москвы, этого ''образцового коммунистического города'', среди бесчисленных красных флагов, стендов с идеологической агитацией под названием ''Наш советский образ жизни'' или ''КПСС - ум, честь и совесть нашей эпохи'', вдруг ''церковники'', как тогда называли православных, открыли не храм, а самый настоящий монастырь? ''Нет, здесь что-то не так, этого не может быть'', - говорили многие.

    Я же верил и не верил, а главное, помню, все спрашивал: ''Почему именно Данилов? Он же самый маленький, невзрачный и разрушенный!'' Никто толком ничего объяснить не мог, но объяснили, что это самый древний из сохранившихся, что там был похоронен сам князь Даниил, сын Александра Невского. Говорили, что есть на то Божия воля и заступничество святого князя Даниила как хозяина всего Московского государства. Все соглашались с этим и ожидали дальнейших событий.

    Сразу после Святой Пасхи, святым майским днем 1983 года назначенный Патриархом новый наместник архимандрит Евлогий (Смирнов) впервые въехал на территорию бывшего монастыря, а тогда детской колонии МВД, как хозяин, т. е. со всеми документами о передаче этой обители.

    Весть об этом событии тотчас распространилась, как и все предыдущие, не только в нашем Патриаршем соборе, но и по всей Москве, а там и по всей Руси.

    Реставрация началась только с осени и было это, как мне вспоминается, так...

    28-го сентября 1983 года был тем последним днем, когда из монастыря выезжала последняя группа детей. Зона с колючей проволокой по стенам закончила в этот день свое существование. Несколько человек, в том числе и пишущий эти строки, пришли в этот сухой, по-летнему теплый солнечный день, наниматься сюда на работу. Случайных среди нас не было - все были направлены сюда по благословению своих духовников. ''Днесь благодать Святого Духа нас собра...'' - вспоминалось мне одно из песнопений.

    Принимал всех красивый, высокий, худой, с прекрасным русским лицом аскета лет 30-ти иеромонах о. Исаакий, собеседуя с каждым отдельно в сторонке у Святых врат. ''Быстренько проходите и не смотрите в сторону детей'', _ предупреждал он каждого входящего, лично встречая и провожая, - ''такая у нас договоренность с руководством колонии''. Несколько десятков детей в сереньких спортивных костюмах ходили в центре монастыря по большому кругу, заложив руки за голову. ''Шмонают перед отъездом'', - тихо сказал кто-то сзади меня.

    После этого дня я стал бывать здесь чуть ли не каждый день. Певчий Соборного хора, бывший когда-то хористом и в Большом, и ''у Свешникова'', кузнец по специальности, Александр Николаевич Иванов, позвал к себе в молотобойню. ''Вызывали меня к себе Патриарх с о. Матвеем Стаднюком, нашим настоятелем и предложили наладить в монастыре кузницу - я согласился, но только с помощником-молотобойцем''. Я тоже с радостью согласился на предложение Саши - так я его звал. А вообще-то кличка у небо была с давних времен ''Шуба'' - так прозвали его хористы за его великолепный бас-профундо и за октаву, похожую на звук двигаемой по печке шубы.

    Пришел я 4 октября 1983 года в монастырь и обомлел: готовились к снятию гипсового памятника Ленину, стоявшему в самом центре монастырской площади. Колесный подъемный кран приладил железный трос вокруг белой фигуры ''вождя''. Вокруг собрались на почтительном удалении разные батюшки-монахи - о. Евлогий, о. Исаакий да несколько послушников: Александр (ныне о. Кирилл (Сахаров), Виктор (ныне духовник монастыря священноархимандрит Даниил), Саша Иванов - кузнец, главный инженер Мар (был таковым недолго - всего пару месяцев, а затем его сменил некто Эйгин, тоже на пару месяцев), еще несколько зевак из самых первых рабочих.

    Такого зрелища еще не видывала не только советская Москва, но и вся ''СССР-ия''. Что-то апокалиптически ужасное, невероятное. Трос натянулся, и гипсовый идол на мгновение приподнялся и повис в воздухе в полной тишине _ даже мотора машины не было слышно и вдруг... Ах! (Рассыпался на куски с шумом и пылью на асфальте внутри клумбы из увядающих осенних астр.) Все замерли, как в ожидании грома и знамений с небес, а через мгновение, без слов, в молчании батюшки удалились к себе в будущие кельи. Рабочие быстро подобрали белый мусор, а кран уехал. Казалось, что приедет милиция и арестует участников действа, но все было тихо и спокойно, только как-то чище, светлее, и с этого момента всем стало яснее многое происходящее.

    Первые дни, недели и месяцы реставрации: полный хаос; суета и бестолковщина главных инженеров постепенно сменялись деловитостью и хорошей организацией. К концу 1983 года уже были набраны и приступили к ежедневной ''штатной'' работе бригады: электриков (душа бригады Юра Плясов - ныне даже не знаю, где он, а тогда дневал и ночевал в монастыре как послушник, уволившись из театра, где был осветителем. Через несколько лет он стал иеромонахом о. Симеоном. Бригадиром же первые несколько месяцев был до Юры кто-то другой), сантехников (ныне покойный Володя Попков), каменщиков, штукатуров и разнорабочих; отдел снабжения возглавил Виктор Дмитриевич Полунин (со своей командой) - бывший директор хозяйственного магазина; автохозяйство - Костин. Все эти ''доходные должности'' (снабжение, автохозяйство и т. п.) комплектовались под руководством Пархаева, уже тогда возглавлявшего патриархийные мастерские в Софрине. Все это, естественно, благословлялось самим Святейшим Патриархом Пименом, не раз приезжавшим в монастырь в первые месяцы его возрождения для осмотра хода работ.

    Говорили у нас, что ''подписал'' решение о передаче монастыря Русской Православной Церкви еще Брежнев, будучи уже сильно и неизлечимо больным в последний год своей жизни, т. е. в 1982 году.

    Говорили также, что целые организации коммунистов и старых большевиков пишут в ЦК МГК КПСС гневные письма, вспоминают ''заветы Ленина'' и клянутся ''прекратить это безобразие - восстановление церковниками места торговли опиумом для народа в центре Москвы'', а грядущее празднование 1000-летия крещения Руси в 1988 году требуют не допустить. И это была суровая правда тех дней нашей уже давно минувшей жизни в Советском Союзе. Но большинство не унывало. Начались первые богослужения в Покровском храме, на первом этаже церкви во имя Святых Отцов Семи Вселенских Соборов - там положили первые доски пола на грунт, повесили несколько икон; алтаря еще, конечно, не было.

    Появились в конце 1985 года новые монахи - иеромонах Виктор (Пьянков), вскоре ставший экономом монастыря, и архимандрит Зинон, иконописец. Работали архитектурные группы ''подрядчика'' и ''заказчика''.

    Моя работа в кузнеце не состоялась, т. к. отец Евлогий благословил меня работать в отделе снабжения с В. Д. Полуниным, но тот категорически отказался брать к себе ''посторонних'', т. е. не проверенных им людей, и в итоге в самые последние дни 1983 года мы с моим другом и певчим из Собора Виктором Гончаровым уволились из СУ-10 Треста ''Мосжилремонт'' и по благословению о. Виктора (Пьянкова, в последствии - архиепископа) стали трудиться электриками. А с мая 1984 года о. Евлогий (ныне архиепископ Владимирский и Суздальский) благословил меня работать на складе монастыря вместо послушника Виктора (Воронина), получившего новое назначение и послушание в связи с пострижением во инока с именем Даниил. Однако и тут не все устроило опытного В. Д. Полунина, и мы еще несколько месяцев работали вместе с о. Даниилом (Ворониным) на складе: он - заведующим (потом прислали некоего А. Н. Семина по рекомендации В. Д. Полунина), а я - учетчиком. Все храмы, постройки и помещения монастыря, все его стены и башни, все коммуникации - все было полностью разрушено и находилось в опасном аварийном состоянии. Как все это должно быть восстановлено к 1988 году было совершенно неясно. Одного только грунта надо было вывезти куда-то, чтобы понизить его уровень на 2_3 метра: и кладбище, находившееся в монастыре и вся территория были завалены еще в конце 30-х годов грунтом и щебнем от проходки первых линий московского метрополитена.

    Там, где теперь находится здание резиденции Святейшего Патриарха в те годы был завод холодильников, не желавший переезжать и свертывать свое производство. Где ныне гостиница и прекрасный сад, были какие-то мелкие сараи, конторки, склады, кузнечное производство метрополитена, грязь и вонь, какой-то завод зонтиков и т. п. Работа под силу, пожалуй, лишь древним героям типа Геракла по очистке сначала всего этого хлама, а затем уж только можно было искать строителей. Опять не верилось, что все это возможно. ''Неужели, как говорят отцы-#монахи, Бог поможет и мы сами своими глазами увидим восставший из праха, воскресший монастырь Святого Даниила Московского?'' - слышал я не раз от рабочих. ''У Бога все возможно!'' - уверенно отвечали им. И работа не затихала ни на час, все более и более крепла еще не уверенность, а только робкая надежда на воплощение Промысла Божиего в жизнь.

    Первые службы в Покровском храме под началом о. Евлогия при участии нескольких послушников, к середине 1984 года были непередаваемо удручающие. Я, помнится, специально пришел пораньше как-то весной на работу, т. е. не к 8.00, а, наверное, на полчаса раньше, чтобы помолиться вместе с братией. Служба уже заканчивалась, но то, что я услышал, меня поразило, и я запомнил это на всю жизнь.

    Никто из участвующих в службе собственно-то службу не знал, петь не умел, т. е., как в сказе: ''не ступить, не молвить'' не умели. Бедный отец Евлогий, сам не будучи регентом, старался хоть что-то, хоть как-то наладить, но ничего не получалось. И службой-то это назвать было нельзя - это был и позор, и мучение, и искушение одновременно. Я вышел из храма разбитый и подавленный, с больной головой, полностью потрясенный увиденным и услышанным. Наверное, извечный враг рода человеческого в те первые дни ликовал, а братия страдала, плакала, но не сдавалась.

    Прошел год-другой в постоянных скорбях, лишениях и тяжелых трудах. И все изменилось, Бог дал, к лучшему. В поаклети Троицкого монастыря еще с первых дней 1984 года наладили работу столовой-трапезной для рабочих и светского руководства; и она работала прекрасно вплоть до 1988 года, когда на ее месте и на месте бойлерной организовали храм-исповедальню. Возглавляла бригаду поваров и рабочих ''пищеблока'' прекрасная, очень добрая и светлая, глубоко верующая женщина, образ которой навсегда сохранится в памяти и сердцах всех, кто бывал в те года в трапезной. Работала она, как и все в обители, по благословению, с первых же дней, очень быстро и расторопно с душевным вниманием и предупредительностью. Всегда у нее все на всех хватало. Обед состоял из трех смен: с 12.00 до 12.30 - руководство (в отдельном зале) и рабочие - электрики, каменщики, сантехники, с 13.00 до 13.30 - разнорабочие и с 14.00 до 14.30 - помогающие, паломники и все, кого благословят. Помню, что в первой смене постоянно обедало порядка сотни человека. На стол для 6_8 человек ставилась большая, полная борща, щей или супа кастрюля с половником, и мы сами разливали суп себе по глубоким тарелкам. Хлеб уже был порезан и лежал в вазе. Большие алюминиевые ложки у тарелок. Кто-либо (часто это был пишущий эти строки) по благословению звонил в маленький колокольчик и все пели ''Отче наш''. Звонящий громко провозглашал: ''Ангела за трапезой'', и в тишине совершалась благочестивая, вкусная и благодатная трапеза. На второе бывала, как правило, рыба (мяса никогда не бывало) с картофельным пюре или кашей. На третье - компот, квас. До благодарственной молитвы никто не вставал с места, а после нее все уходили одновременно. Умывальник с белыми, чистыми полотенцами, с горячей и холодной водой был при входе в трапезную. Все было чисто, светло, свежо и благодатно. Это чувствовали абсолютно все.

    Как-то на исходе первого года реставрации я получил у о. наместника благословение на проведение в один из воскресных дней экскурсии по монастырю для певчих Патриаршего собора, и на трапезе для 10_15 человек (в воскресенье ни рабочих в монастыре, ни светского руководства не было и никаких работ не велось). Я сказал об этом заведующей столовой, и она обещала выйти в этот день на работу и все приготовить вместе с помощниками. Оказалось, что на мою экскурсию пришло не предполагаемые 10_15 человек, а человек 30_40. Всем понравилось то, что они увидели и услышали. Внутри Троицкого собора, заполненного железными лесами с деревянными мостками мы пропели праздничные тропари - впервые в монастыре зазвучало настоящее соборное пение (с нами был и наш тогдашний регент Иван Дмитриевич Деркач). Это сделало нашу радость от посещения святой обители еще ярче, наполнило торжественностью и уверенностью в непременном осуществлении задуманного: ''Будет здесь звучать настоящее хоровое пение, будет храм, будет возрожден и монастырь!'' - сказал кто-то рядом. Спустились в трапезную. Наша матушка-кормилица ахнула, увидев сколько нас, перекрестилась, всех разместила по пустым столам: кастрюли с тарелками стояли только на 15 человек. Однако прошло несколько мгновений, принесли еще откуда-то еду - и первое и второе. Батюшка (отец нашего регента Ивана Деркача - настоятель одного из храмов в г. Черновцы) прочитал молитву ''Отче наш'' и мы сели есть.

    Насытились все и полностью - и первым, и вторым, и третьим. Поблагодарив Бога и наших кормильцев, счастливые поехали мы в собор на вечернюю службу (акафист святителю Алексию, митрополиту Московскому, чьи святые мощи пребывают в соборе).

    Когда благодарили нашу кормилицу - она только повторила в некоторой растерянности и удивлении: ''Нет, нет, это не я - это сам святой Даниил''. Так и потом не раз мне говорила: ''Да я и до сих пор ничего не пойму - было приготовлено у меня на 15 человек, а накормилось около 40! Это все он, Даниил, так управил - не я!'' С тех пор прошло много лет... Я еще долго работал в монастыре, до поздней осени 1991 года и был свидетелем (и участником) многого. При мне сменились пять наместников, умер Святейший Патриарх Пимен, отпраздновав 1000-летие Крещения Руси. Пришло и ушло много монахов (иноков) и послушников. Все, все совершенно, казалось бы, изменилось - ничего не напоминает о прошлом: 20 лет назад все было другое и все были другими. Не так давно я после десятилетнего перерыва вновь посетил московский Свято-Данилов монастырь. Для нашего вновь открывшегося храма в селе Толмачи Лихославльского района Тверской губернии, где я живу последние 8 лет, требовалось все - от малого до крупного. Я шел по старой, много-много раз хоженной дороге от метро ''Тульская'' к Святым Вратам обители и надеялся только на одно: увижу, Бог даст, отца Даниила (Воронина), все ему расскажу и он поможет, как не раз уже помогал мне, как помогает и по сей день всем просящим.

    После акафиста в Троицком соборе со ступенек храма медленно спускался мой дорогой и любимый батюшка, окруженный, как и всегда, молящимися - старушками в основном. Я оказался среди них... ''О... Володя?!'' - не то воскликнул, не то выдохнул отец-духовник. Видно было, что я напомнил ему о давно минувшем.

    В газетной заметке не рассказать, конечно, обо всем прошедшем за два десятилетия. Это, скорее, тема для отдельного исторического повествования. Скажу только кратко, что ныне я нашел в святой обители только трех моих прежних знакомых иноков. Один из них, бывший послушник Андрей меня сразу узнал, а бывший отец Павел посмотрел на меня с некоторым сомнением и ничего не сказал, как, впрочем, и я ему - очень уж много воды утекло с тех пор...

    Обитель святого благоверного князя Даниила Московского теперь - просто райский уголок. Службы прекрасны, хоры поют отлично. Прихожанам несть числа. Звонница надвратная давным-давно восстановлена и дивным звоном своим знаменита. Все помещения и постройка - в полном порядке. Теперь уже не верится в то, что было здесь когда-то, всего-то 20 лет назад...

    Уходил я из монастыря с чистым сердцем и благодатными дарами для нашего сельского храма: святое благословение Даниилово! Спаси Бог!
Аминь.

В. С. ЛУПАНДИН.



  Copyright ©2001 "Русский Вестник"
E-mail: rusvest@rv.ru   
Error: Cache dir: Permission denied!

Rambler's Top100 TopList Rambler's Top100
Посадка и уход за садом и огородом

технический дизайн ALBION